Я не поняла, что он имел в виду, когда говорил о переводе, поэтому не ответила. Я поднялась, чтобы уйти, и это почему-то его смягчило.
– Честно говоря, – сказал он, – экзамен провалили многие. Давайте сделаем так: финальный экзамен включает в себя весь материал семестра. Я объявлю, что на финальную оценку, если кто-то получит отлично – не девяносто восемь, а ровно сто баллов, – не повлияют результаты промежуточного экзамена. Согласны?
Я кивнула. Это было рискованно, но мне было не привыкать. Я позвонила Чарльзу и сказала, что на День благодарения вернусь в Айдахо и мне нужен учитель алгебры.
Он ответил, что встретится со мной в Оленьем пике.
22. Что мы шепчем, а что кричим
Когда я приехала на гору, мама готовила обед ко Дню благодарения. Большой дубовый стол был заставлен банками с микстурами и флаконами с эфирными маслами. Я быстро все убрала: к обеду должен был приехать Чарльз.
Шон был в хорошем настроении. Он сидел на скамье за столом и наблюдал, как я убираю банки и флаконы. Я перемыла мамин фарфор, которым мы никогда не пользовались, и стала расставлять тарелки и раскладывать приборы, стараясь соблюсти симметрию.
Шона мои усилия обидели.
– Это всего лишь Чарльз, – сказал брат. – Не так уж высоки его стандарты, он же встречается с тобой.
Я начала расставлять стаканы. Когда я поставила стакан перед Шоном, он ткнул меня пальцем под ребра, причем довольно сильно.
– Не трогай меня! – взвизгнула я.
А потом все перевернулось. Ноги у меня подкосились, и я упала в гостиной. Мамы рядом не было.
Шон перевернул меня на спину и уселся мне на живот, придавив мои руки коленями. Он был таким тяжелым, что я не могла дышать. Шон пережал мне горло локтем. Я задыхалась, пыталась вдохнуть, но безуспешно.
– Когда ты ведешь себя как ребенок, я веду себя с тобой так же."
"Шон говорил очень громко. Почти кричал. Он говорил это мне, но не для меня. Это было сказано для мамы, чтобы обозначить момент: я – непослушный ребенок, он меня наказывает. Давление на горло ослабело, я смогла вдохнуть благословенный воздух.
Шон знал, что я не стану жаловаться.
– Кончай! – крикнула из кухни мама, но я не поняла, обращалась ли она к Шону или ко мне.
– Кричать неприлично, – сказал Шон, снова обращаясь к кухне. – Останешься на полу, пока не извинишься.
Я извинилась за то, что кричала на него. Через мгновение оказалась уже на ногах.
Я свернула салфетки из бумажных полотенец и положила их на тарелки. Когда клала салфетку на тарелку Шона, он снова ткнул меня пальцем под ребра.
