Я промолчала.
Чарльз приехал рано – отец еще не вернулся со свалки. Он сел за стол напротив Шона. Шон смотрел на него не моргая. Мне не хотелось оставлять их наедине, но нужно было помогать маме с готовкой, поэтому я вернулась к плите, но постоянно находила поводы подойти к столу. Так я услышала, как Шон рассказывает Чарльзу о своих винтовках, а потом о том, что может убить человека. Каждый раз я громко смеялась, надеясь, что Чарльз примет эти слова за шутку. Когда вернулась к столу в третий раз, Шон усадил меня к себе на колени.
Я и над этим посмеялась.
Впрочем, долго так продолжаться не могло. Мы не смогли даже дотерпеть до ужина. Я проходила мимо Шона с большой фарфоровой тарелкой закусок, и он ткнул меня в живот так сильно, что у меня перехватило дыхание. Я уронила тарелку. Она разбилась.
– Зачем ты это сделал? – закричала я.
Все произошло очень быстро. Не знаю, как Шон повалил меня на пол, но я снова оказалась на спине, а он – верхом на мне. Он требовал, чтобы я извинилась за разбитую тарелку. Я тихо прошептала извинения, чтобы не услышал Чарльз, но это привело Шона в ярость.
Он схватил меня за волосы – как всегда, у самых корней, – рывком поднял и поволок в ванную. Все произошло так быстро, что Чарльз не успел отреагировать. Когда Шон волок меня по коридору, я успела заметить, как бледный Чарльз вскочил из-за стола.
Запястье у меня страшно болело: Шон заломил мне руку за спину. Он ткнул меня лицом в унитаз так, что нос мой чуть не касался воды. Шон что-то орал, но я не слышала. Я прислушивалась к шагам в коридоре.
Услышав их, я впала в панику. Чарльз не должен был видеть меня в таком положении. Он не должен был знать, что, несмотря на все мое притворство – макияж, новую одежду, фарфоровые тарелки, – жизнь моя такова.
Я забилась, выгнулась и вырвала запястье из рук Шона. Я застала его врасплох: оказалась сильнее, чем он ожидал, а может быть, он просто не рассчитывал на сопротивление. Я вырвалась и выбежала из ванной. Но стоило мне сделать шаг за порог, как Шон снова схватил меня за волосы и рванул назад с такой силой, что мы оба буквально рухнули в ванную.
Помню, как Чарльз поднял меня, а я смеялась, хотя мой пронзительный смех больше всего походил на вой. Я думала, что, если засмеяться достаточно громко, ситуацию можно будет разрядить и Чарльз решит, что это всего лишь шутка. Слезы текли у меня из глаз, Шон сломал мне большой палец на ноге. Но я продолжала хохотать. Шон неловко стоял в дверях.
– С тобой все в порядке? – спросил Чарльз.
