Я не хочу, чтобы Чарльз видел меня такой, поэтому решаю положить конец игре.
– Не трогай меня, – тихо произношу я.
Произошедшее потом размылось в моей памяти. Я вижу лишь отдельные кадры: перевернувшееся небо, приближающийся ко мне кулак, странное, дикое выражение глаз мужчины, которого я не узнаю. Я вижу свои руки, вцепившиеся в руль, чувствую сильную хватку на ногах. Что-то щелкает в моей щиколотке, раздается громкий звук. Я теряю хватку. Меня вытаскивают из машины.
Спиной я чувствую холодный асфальт.
Камешки впиваются в кожу. Джинсы сползают с бедер. Я чувствую, как они стягиваются с меня дюйм за дюймом. Шон тащит меня за ноги. Рубашка у меня задралась. Я вижу себя лежащей на асфальте, вижу бюстгальтер и застиранные трусы. Я хочу прикрыться, но Шон удерживает мои руки над головой. Я лежу, чувствуя, как холод охватывает меня. Словно со стороны я слышу собственный голос, дрожащий от слез. Будто это не я, а кто-то другой умоляет Шона отпустить меня."
"Шон вздергивает меня и ставит на ноги.
Я вцепляюсь в свою одежду. А потом сгибаюсь пополам, потому что Шон заламывает мне руку за спину. Я уже не могу согнуться больше, но все равно сгибаюсь. Нос мой едва не касается асфальта, и тут позвоночник начинает выгибаться. Я пытаюсь удержать равновесие, пытаюсь оттолкнуться ногами, но когда весь вес приходится на щиколотку, раздается хруст. Я кричу. Все поворачиваются в нашу сторону. Люди подбегают посмотреть, в чем дело. Я тут же начинаю хохотать – и это дикий, истерический хохот.
Несмотря на все мои усилия, он напоминает крик.
– Ты пойдешь, – говорит Шон, и я чувствую, как хрустят кости запястья.
Я вхожу вместе с ним в ярко освещенный магазин. Смеюсь, когда мы проходим ряд за рядом, собирая все, что он хочет купить. Смеюсь над каждым его словом, пытаясь убедить всех, кто находился на парковке, что это была всего лишь шутка. Наступаю на покалеченную ногу и почти не чувствую боли.
Чарльза мы не видим.
Обратно едем молча. Надо проехать всего пять миль, но мне они кажутся пятьюдесятью.
Мы приезжаем. Я ковыляю к мастерской. Отец и Ричард внутри. Я и раньше прихрамывала из-за пальца, так что моя новая хромота не так заметна. Но Ричард бросает взгляд на мое лицо с разводами грязи и слез и понимает, что что-то не так. Отец не замечает ничего.
Беру свой шуруповерт, а левой рукой пытаюсь взять шурупы. Не могу завинчивать шурупы нормально, а на одной ноге трудно удержать равновесие.
