Мама предложила купить лекарства, самые сильные анальгетики, но он отказался. Он сказал, что это Господня боль и он хочет прочувствовать ее целиком и полностью.
Перед отъездом я объехала все видеомагазины на сто миль, чтобы найти полный набор «Молодоженов». Я привезла фильм отцу. Он моргнул, показывая, что смотрел его. Я спросила, не хочет ли он посмотреть какую-нибудь серию. Он снова моргнул. Я поставила первую кассету и села рядом с ним. На экране Элис Крамден снова и снова обводила мужа вокруг пальца, а я смотрела на изувеченное лицо отца и прислушивалась к его слабым стонам.
26. Ожидание движения воды
Отец провел в постели два месяца. Переносил его кто-то из братьев. Он писал в бутылку, клизмы продолжались. Даже когда стало ясно, что он выживет, мы не представляли, какой будет эта жизнь. Мы могли только ждать. Вскоре стало ясно, что вся наша жизнь превратилась в ожидание – ожидание кормления, ожидание смены повязок. Ожидание понимания того, что осталось от нашего отца.
Было трудно представить такого сильного, гордого, крепкого человека, как наш отец, калекой на всю жизнь.
Я не знала, как он смирится с тем, что маме придется резать ему еду. Сможет ли он быть счастлив, если не удержит в руках молотка? Слишком многое было потеряно.
Но вместе с печалью в моей жизни появилась надежда. Отец всегда был человеком жестким: он все знал лучше всех. Его не интересовало то, что мог сказать кто-то другой. Мы слушали его, а не наоборот. Когда он не говорил сам, то требовал полной тишины.
Взрыв превратил отца из проповедника в наблюдателя. Из-за постоянной боли в сильно обожженном горле говорить ему было тудно. И он наблюдал. Он слушал. Он лежал – час за часом, день за днем – и наблюдал за окружающим миром, не раскрывая рта.
Через несколько недель отец, который пару лет назад без ошибки не мог назвать мой возраст, узнал все о моей учебе, бойфренде и летней работе. Я ничего ему не рассказывала, но он слушал мою болтовню с Одри, пока мы меняли его повязки, и все запоминал.
– Я хочу больше узнать об учебе, – проскрипел он как-то утром ближе к осени. – Это очень интересно."
"И это стало новым началом.
Когда Шон и Эмили объявили о помолвке, отец все еще был прикован к постели. Это произошло во время ужина, когда вся семья собралась за кухонным столом. Шон объявил, что собирается жениться на Эмили. Все замолчали, только вилки стучали по тарелкам. Мама спросила, серьезно ли он говорит.
