Ученики Ворона

 — А то не по-людски выходит — разговариваем, а имен друг друга не знаем. Я вот — Эраст.

Титулы, представляя себя и своих друзей, я решил опустить. Что в них тут проку? Да и кто его знает, как этот дедок к благородным относится.

— А я — Готтлиб, — не стал чиниться старик. — Так меня и называйте.

— Так что, мастер Готтлиб, есть какая работа? — повел могучими плечами Жакоб. — Может, починить чего надо?

На Анри и Аманду было больно смотреть. Сама мысль о том, что надо будет махать топором или что-то таскать, наводила на них страх и трепет.

— Коли вы у колдуна учились, так, может, вы и сами немного колдуны? — Староста посмотрел на нас с таким видом, что мне стало ясно — что-то он задумал.

— Немножко. — Аманда стянула рукавичку и на пальцах показала, как мало в нас пока от магов. — Так, общие знания.

Надо заметить, что она преувеличила наши достоинства. Я бы сделал зазор между ее большим и указательным пальцем еще меньше.

— Н-да? — оценивающе посмотрел он на нас. — Но хоть что-то вы умеете?

— Что надо-то, хозяин? — снова спросил напрямки я.

 — Вылечить кого? Или что другое?

— Другое, — посерьезнел староста. — Неприятность у нас случилась в деревне. Клаус помер две недели назад. Вроде и не сильно старый мужик был, а помер.

— Упокой боги его душу, — в унисон сказали Жакоб и Ромул.

— Не упокоили, — мрачно сообщил староста и достал из кармана коротенькую трубку. — Он и при жизни благочинием не отличался, и после смерти угомониться не пожелал. Как полночь минет, так он таскается по деревне, в окна стучит, подглядывает в них, в двери ломится.

До первых петухов. Две ночи назад сам его видел — он около моих ворот топтался, потом калитку пытался с петель снести. Я на поленницу забрался и сверху глянул — точно, он. Сам стал какой-то скрюченный, рожа синяя, зубы, что у твоей пилы, и сопит очень страшно.

«А он молодец, этот староста, смелый мужик», — подумал я, глядя на поленницу. Я бы на нее не полез. Не дай боги, развалится, костей не соберешь.

— Я наутро на погост сходил, — продолжал тем временем староста свой рассказ.

 — А могилка-то разрыта, и гроб сломан, причем так, будто его изнутри раскурочили. Стало быть, откопался Клаус, как есть откопался.

— Этот ваш Клаус — он при жизни волшбой не промышлял? — спросила у старосты Аманда, сняв вопрос у меня с языка. — Просто странно, что он из посмертия вернулся. И потом такая трансформация… Зубы, сам скрючился. С чего бы?

— У нас в деревне только приличные люди живут, — с достоинством ответил староста.