Ученица Хозяина Топи (СИ)

И не было во взгляде на чудище обращенном страха… Тоска только, понимание обреченное, сострадание.

Замер. Дыхание затаил.

Вот еще одна слезинка с ресниц девичьих сорвалась, да в волосы медвяные, по мху раскиданные, убежала…

— Весенья, — имя с губ его сорвалось точно через силу, голосом потусторонним. Словно вспомнить сам себя пытался, да продирался через тьму сознания замутненного.

Зарычал снова, оскалился. Не отпускала тьма его, не хотела возвращать магика к свету, упивалась его развращаяя, да душу калеча лютой злобой и жаждой крови.

И не нашла Веша ничего лучше, окромя как ладошками своими лицо его хищное обхватить, да вперед подавшись, к губам его приникнуть.

И в неловком том поцелуе всю нежность свою заключила, умоляла касаниями теплыми, чтоб вернулся к ней, пришел в себя Хозяин Топи. Тьма ему не ровня, чтоб ей подчиняться.

Замер магик, снова дышать перестал. Сперва и вовсе казалось Вешке, что не человека целует, а что под губами ее статуя. Солоно было от собственной крови на его губах, а еще больше страшно, да только не хотелось верить, что вот так все закончится.

Не готова она сдаться все же. Не пожила еще довольно, магии вот не выучилась, влюбиться… не успела? Да и вообще помирать надобно в старости, в уютном доме, который полная чаша! А не так вот, в чаще лесной, да на мху холодном.

Дрогнул. Сорвалось с губ его дыхание теплое ее саму обжигая. Отпустил девичьи руки, пальцами в волосы растрепанных кос зарываясь, да к себе теснее прижимая. И сам уж целовать ее взялся, не чета Вешкиному неловкому поклеву.

Губы мужские впились решительно, натиском горячим сминая и из головы все мысли вытесняя. Сама его за шею обхватила, на поцелуй тот отвечая неумело. Да только Лесьяр, казалось, от неопытности ее лишь распалялся сильнее. Выплескивал всю ярость, какую тьма в нем разбудила, прикусывал с силой, едва не рыча, оттягивал за косу, заставляя прогнуться под ним, но не отпуская сладкого девичьего рта, желая обладать ею безраздельно.

А Веша и сама уж забылась.

Жар, пробужденный его касаниями жадными, теперь ее саму изнутри выжигал, заставляя к нему прижиматься, отвечать на требовательные движения его губ, подставляться для новых поцелуев, выдыхать порывисто, когда волосы на затылке в кулак стягивал.

Остановился так же резко, как началось все. Прервал охватившее обоих безумие.

Замер, прижавшись своим лбом к ее. Оба дышали тяжело, точно после бега, да только лесные их догонялки тут уже вовсе не при чем были.