Училка и хулиган

 — Кирилл, ты принимаешь вызов?

Кирилл прошел мимо меня, наградив извиняющимся взглядом и кривой улыбкой, и остановился напротив Макса. Мужчины неторопливо сняли одежду и обернулись в волков.

Я наблюдала за животными, кружащими по арене и порыкивающими друг на друга, и боялась сделать вдох. Как же страшно..

— Женя, расслабься и отпусти меня, пожалуйста.

Непонимающе посмотрела на Игнатова и обнаружила, что изо всех сил вцепилась ему в плечо и изрядно помяла рубаху.

— Ой, извините, Виктор Эдуардович.

— Ничего.

 — Игнатов ободряюще улыбнулся и вернулся к наблюдению за волками.

А те совершенно не торопились начинать бой и продолжали кружить, держа одинаковую дистанцию. И, вообще, я бы сказала, что вид у них был не воинственный. Так, порыкивают что-то. Видно, выясняют кто больший дурак, как пацаны в песочнице.

Зрители уже начали волноваться и выражать недовольство, выкрикивая кто подбадривающие фразы, а кто и обидные. И тут волк Макса метнулся в броске к Кириллу, сбил его с лап и прижал мощным телом к земле, не сильно прикусив шею.

Кирилл, к всеобщему удивлению, и не подумал сопротивляться, лишь вяло огрызнулся и затих.

— Это что сейчас было? — недовольно протянул кто-то из зрителей.

— Женя, отпусти меня.

Ну елки! Опять я вцепилась в бедного Игнатова.

— Извините, — смущенно пробормотала и поправила на Викторе Эдуардовиче скомканную рубаху.

Он кивнул мне, величественно поднялся с кресла и вышел в центр арены.

— Победа засчитана Максиму. По праву сильнейшего, пара переходит ему.

Волки вскочили, отряхнулись и обернулись в мужчин. Натянули штаны и, к моему удивлению, обменялись рукопожатием. Кирилл с самым озорным видом подмигнул недоумевающей мне и смешался со зрителями. Зато Макс, светясь рождественской елкой и только что не пританцовывая, подошел, подхватил на руки и закружил по поляне среди купальских костров.

— Отпусти, сумасшедший! — я смеялась и краснела, ловя взгляды оборотней.

Кто-то наблюдал за нами с явным неодобрением, кто-то снисходительно усмехался.

Парни свистели и кричали Максу напутствия, девушки хихикали и шептались. Виктор Эдуардович стоял в центре этого бедлама и, сложив руки на груди, с доброй и немного грустной улыбкой, смотрел на своего младшего брата.

Закружив до легкой потери ориентации, Макс остановился и крепко прижал меня, практически впечатывая в свою каменную грудь. Поправил растрепавшиеся волосы, медленно провел рукой по плечу, опустил ладонь на талию и ощутимо сжал пальцы.