Училка и хулиган

Слышно плохо, как-будто говоривший укрылся в лабиринте пещер и теперь пытается докричаться до меня. А хитросплетение тоннелей искажает и приглушает его голос, меняя до неузнаваемости.

— Евгения, ты слышишь меня? — о, а это уже Виктор Эдуардович. Точно он, я его ни с кем не спутаю. Хотела ответить, что прекрасно слышу, но вместо слов с губ сорвался невнятный то ли сип, то ли писк.

— Женя, Женечка… - беспокойный шепот и теплые руки, торопливо ощупывающие мое тело. Ну Макс он и есть Макс. Время идет, а привычки не меняются.

— Все нормально, — бормочу я и пытаюсь открыть глаза. Врать не буду — получилось не сразу. Но, когда все же удалось разлепить веки, пришлось тут же пожалеть об этом.

Прямо перед глазами оказалась истерзанная плоть Макса. Глубокие раны покрывали его грудь и плечи рваными лоскутами. Оборотень сидел на земле, уложив меня себе на колени и с этого ракурса открывался чудесный обзор на его окровавленный торс. Я судорожно вскрикнула и попыталась приподняться, но внезапная волна дурноты вновь утянула сознание в темноту, скрыв от чувствительной натуры ужасы окружающего мира.

Следующее пробуждение было уже совсем другим. Сознание вернулось мгновенно, как по щелчку выключателя. Я просто открыла глаза и поняла, что все вижу, слышу и чувствую. Голова моя покоилась на бедрах грустного, но уже чистого и одетого в рубаху Макса. Без кровавых разводов он выглядел уже не так пугающе, а вполне себе обычно, что не могло не радовать.

Я осторожно приподнялась, проверяя себя на склонность к третьему обмороку и обнаружила, что чувствую себя, в общем-то, неплохо, учитывая предложенные объстоятельства.

— Как ты? — в голосе Макса столько нежности и тревоги, что мне даже стыдно.

— Нормально. А ты? У тебя такие раны… Я испугалась.

— Ерунда. Заживет быстро.

Такой ответ пугает и оставляет слишком большой простор для неуемной фантазии, потому приходиться уточнить:

Макс усмехнулся и медленно провел рукой по моим волосам, пропуская пряди через пальцы и тщательно обнюхивая кончики волос.

— Жив и почти здоров. Не переживай, Жень. Мы разрешили наш спор.

Я облегченно вздохнула и некоторое время молча наблюдала за чьим-то боем на импровизированной арене.

— Может, пойдем домой? Я так устала. — пожаловалась я Максу, когда очередная схватка закончилась и потрепанные волки разошлись, оставляя зрителей бурно обсуждать бой.

— Скоро уже, Жень. Потерпи немного.

Что-то в интонации Макса насторожило, но обдумать эту странность я не успела.