Подружка получила переломы и ушибы, а мама умерла в больнице. Водитель не заметил женщин потому, что вдоль дороги был припаркован целый ряд машин — переход находился в паре метров от проходной завода, и рабочие оставляли свой транспорт рядом со зданием.
Мне тогда было пять. И я, конечно, не запомнил бы все подробности, если бы не бабушка, которая забрала меня к себе. Ещё пять лет я жил с нею. А потом она не проснулась утром — врач со скорой, которую я вызвал, когда понял, что разбудить её не получается, сказал, что, скорее всего, во сне остановилось сердце…
— Я бы не советовал вам перевозить его, — вкрадчивый мужской голос с сочувствующими нотками вырывает меня из блаженного небытия.
— Может стать хуже…
— Куда уж хуже? — рубит Антон. — Вы сказали, что для проведения дальнейших операций, у вас нет спецоборудования.
— У нас, действительно, нет соответствующей аппаратуры, да и специалистов нет такого уровня, чтобы…
— Я нашел тех, кто возьмется за него…
17 глава.
Антон
Не объяснить, что творилось в моей голове, когда я ехал на взятой в прокат машине домой! Как такое, вообще, могло случиться? Как? За столько лет в боксе никогда не видел настолько серьезных увечий! Да, порой бойцов уносили с ринга без сознания, но чтобы так — полная неподвижность… Паралич! Шансов практически никаких на восстановление! Пацану двадцать лет!
Мы с Вероникой обзвонили все клиники, специализирующиеся на подобных травмах, в России, но никто, услышав диагноз, не согласился даже осмотреть Захара и хотя бы попробовать что-то сделать.
Потом Вероника позвонила своему отцу — завкафедрой кардиологии в медуниверситете. И уже он нашел какого-то профессора в Мюнхене, который согласился принять Захара, понятное дело, не давая никаких гарантий.
Естественно, нужны были немалые деньги. Естественно, их у меня не было. ""Восток"" приносил некоторый доход — призовые фонды в соревнованиях, где принимали участие мои бойцы, пожертвования спонсоров и плата родителей (бесплатно я занимался только с сиротами).
Но этих денег едва-едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Их хватало лишь на работу ""Востока"", за зарплату нескольким сотрудникам, но не более!
Я видел единственный выход в том, чтобы продать квартиру в Москве. Больше просто было нечего — ведь, если продать дом, то спортивная школа лишится тренировочной базы.
