Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Поводырями создана система, где умным и честным нет места. Мало кто понимает, что в этой системе даже богатым не будет места. И мы должны строить свою систему, опирающуюся на всё лучшее в человеке. Такие люди, как Роман Волков, нам нужны, как никогда. Поводыри и их потомки на Земле — сорняк! Его надо выкорчёвывать! Для них человеческие ценности — семья, дети, мораль, совесть — давно утратили смысл. Нашу систему не зря назвали Ковчегом. Только она способна сохранить истинно божественное в цивилизации, и наш противник сделает всё, чтобы нас уничтожить.

— Мы понимаем, — проворчал Тамерлан.

— Вам есть что добавить?

— У меня есть, — поднял руку Ылтыын. — Меня тревожит конкретный противник Романа Волкова, с которым он схватился в Москве на квартире друга. Кто он? Вы, контрразведчики, должны отслеживать таких крутых специалистов.

Головы присутствующих повернулись к Грибову.

— Должны. — Начальник контрразведки откашлялся. — Но у нас нет пока никаких данных по этому… джентльмену.

Впервые в жизни он запаниковал по–настоящему!

Воздуха внутри лемурийской Колыбели хоть и было достаточно, он явно отличался по составу от нынешнего воздуха Земли.

Запасов пищи здесь не было никаких. Если хозяева базы и приготовили какие–то съестные припасы, за миллионы лет хранения они должны были стопроцентно испортиться.

Главное же, что превращало гостя в пленника, было отсутствие энергии в телепортаторе. Как зарядить его батареи, или скорее аккумуляторы, Роман не имел ни малейшего понятия.

По–видимому, лемурийский скафандр имел какое–то подобие системы контроля физического состояния владельца. Роман заволновался, встревожился, вспотел, и аппаратура защитного костюма отреагировала на это.

Шею обдал прохладный ветерок, в ушах защебетал тонюсенький детский голосок с вопросительными интонациями: очевидно, компьютер скафандра, или что там его заменяло, поинтересовался, что беспокоит господина.

Роман заставил себя сосредоточиться на взбудораженной психике.

Вспомнились советы профессора Играева, занимавшегося с ним форсированным альфа–гипнозом.

— Существует множество практик для успокоения, — говорил Геннадий Евгеньевич. — Одна из них — холотропное дыхание.