Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

За дверью оказалась комната со всей жилой начинкой: кроватью, застланной одеялом, тумбочкой, столом в углу, на котором стоял дисплей компьютера, пластиной телевизора на стене, книжными полками и умывальником.

Читавший за столом книгу молодой парень в белом халате поднял голову, встал.

— Свободен, — сказал Ылтыын.

Парень, то ли врач, то ли санитар, вышел.

— Проходи, заваливайся на кровать да полежи, — посоветовал эскимос.

— Надо звонить! — глухо сказал Роман, глядя на окно; решёток на нём не было, и сквозь стекло был виден симпатичный лесной пейзаж.

— Не я принимал решение. Да и опасна самодеятельность в таком деле. Горячо слишком.

— Ты мне напоминаешь чайного гурмана: горячо? Подожду, пока остынет.

Ылтыын в сомнении встопорщил брови.

— Не нравится мне твоя решительность.

— Я не намерен ждать решений руководства.

— Волюнтаризм — прекрасное качество только для философа, который ничем не рискует, но не для оперработника.

— Я не оперработник.

— Извини, но пока ты в системе, ты по мере своих сил выполняешь оперативную работу.

— Ей плохо, понимаешь?!

— С чего ты взял? Поддерживаешь связь?

— Не поддерживаю… чувствую. — Роман достал айком. — Не останавливай меня, шаман.

Ылтыын покачал головой:

— Остановил бы, если бы мог. Но ты делаешь ошибку.

Роман набрал вырубленный на гранитной глыбе памяти номер телефона, по которому ему предлагали позвонить.

Короткий гудок, два щелчка — сработал скремблер, затем раздался густой басовитый голос:

— Внимание, разговор записывается.

— Я Волков, — сказал Роман, затаив дыхание.

Пауза, два всхлипа. В трубке зазвучал другой голос, пожиже:

— Восемнадцать ноль–ноль, поворот с Горьковского шоссе на Орехово–Зуево, чёрный «Бальфур», номер «сто одиннадцать».

— Я хотел бы прежде услышать голос жены!

Ещё пауза, щелчки, тихий шелест, всхлип. И вскрик Юны:

— Рома, не слушай их! Они…

Щелчок, голос пропал, Роман успел лишь крикнуть в ответ:

Тот же голос перебил его:

— Достаточно, предупреждений не будет, приезжайте один.

Роман продолжал прижимать телефон к уху побелевшими пальцами, повернул голову к Ылтыыну.

— Я всё слышал, — отозвался тот.

Ылтыын прищурил и без того узкие глаза, разглядывая затвердевшее лицо друга, помолчал.

— Хорошо, поедем вместе.

— Нет! Они предупредили!

— Сыграю роль водителя.

— Меня–то как раз выпустят. Жди, достану машину и ещё кое–что. — Ылтыын повернулся к двери.