Укрой меня от замыслов коварных; Делирий; Возвращайтесь живыми!; Шанс на независимость

Давай дружить, рептилоидное отродье?

«Альбатрос» открыл клюв, словно собирался каркнуть в ответ, как чёрный ворон Эдгара По: невермор!

Из Фрязино выехали в половине третьего, не дождавшись появления Олега Харитоновича.

Впрочем, он им только помешал бы и уж, во всяком случае, попытался бы отговорить от рискованного, не просчитанного шага.

Никто их не остановил. Видимо, Ылтыына хорошо знали на базе и не допытывались, что он делает и куда направляется с новым постояльцем.

Унц подчинился Роману.

Им мог управлять лишь очень сильный пси–оператор, способный не только «вадить» — отводить глаза, оставаться невидимым, внушать людям иллюзорные картины, захватывать их сознание, но и переп рограммировать их психику! Таких способностей Роман за собой не знал, однако был настроен более чем решительно и в короткой схватке с компьютером унца смог подчинить его своей воле.

Это почувствовал даже Ылтыын.

— Ты полегче, — поёжился он, уважительно отодвинувшись. — Аж голова закружилась, будто водки хлебнул.

— Всё нормально, — пробормотал Роман, мысленно дав команду «альбатросу» изменить форму.

Теперь унц висел у него на груди на цепочке в форме своеобразного медальона, похожего на орден Андрея Первозванного.

Остановились перед светофором, справа от которого висел большой рекламный щит.

— Обрати внимание, — сказал вдруг Ылтыын.

Роман посмотрел на щит.

«Удар по яйцам!» — было крупно написано на плакате под рисунком двух куриных яиц и перечёркнутой ценой. Ниже рисунка шла другая цена, поменьше.

— Что? — не сразу сообразил Роман.

Ылтыын мелко засмеялся.

— Отвлекись, жизнь продолжается, судя по этой рекламе. Главное — не получить удар по яйцам!

— Вон ты о чём… да, забавная реклама.

— И не такое встречается. Не передумал ехать в пасть к волку?

— Мы и сами кусаться умеем.

«Лэнд Фьючер» — Алтыну удалось разжиться новейшим японским джипом — резво устремился по Горьковскому шоссе в сторону Нижнего Новгорода, набирая скорость.

Роман перестал искать ауру Юны, расслабился, откинув голову на валик сиденья.

— Как там Афоня? — вспомнил он про полковника.

— Ничего, выходит из ступора, — сказал эскимос. — Я звонил ему, утешал. Мужик сильно переживает в связи с последними событиями, обвиняет себя.

— Он не виноват. Сведения из него вытянули под гипнозом.

— Мы–то понимаем, но он упрямый, снова подал в отставку.

— И в «контору», и к нам. Ни там, ни там отставки не приняли. Если бы не Шехерезада, всё могло быть гораздо хуже.

— Надо с ним повидаться.