Укрощение дракона

Вот тебе, Анна Валерьевна, и Чарлз Дарвин, вот тебе и происхождение видов, да…

Я вздохнула. Здесь было тепло. Не то что в пещере. И светло, как в новогоднюю ночь, когда все украшено разноцветными лампочками. А еще отчего-то спокойно и благостно. Как дома.

Я тоже отчаянно хотела спать, и есть, и пить… Но сначала надо было смыть остатки Маркатарровой жути с себя. Влажные салфетки полностью с задачей не справились — а еще антибактерриальные! Стыдно было пахнуть серой. Перед Иррандо стыдно.

Я сбросила балетки, платье и вошла в теплую, струящуюся радугу.

Она приняла меня сразу же, словно только и ждала, когда я окунусь. Мурашки закружились по коже — от ступней до щиколоток. И выше… выше… Так приятно!

Я сделала еще один шаг и погрузилась по грудь. Тотчас разомлела от удовольствия. Не смогла удержаться и отпила этой чудесной воды. Как вкусно! Ощущение, что тело и душу промывает. И разум… Захотелось смеяться. И плакать — от счастья! И веселиться. Будто не устала совсем…

— Спасибо, — прошептала я воде и, оттолкнувшись ногами от дна, поплыла.

Вода была живой, правда живой — она играла со мной пузырьками, ласкала потоками, обнимала течением и подбрасывала, шутя, внезапной волной. Словно это было не маленькое озеро, а море. И удивительно, сколько бы я ни плыла, я не могла достичь противоположного берега. Но это меня не заботило, меня ничего не заботило. Мне было хорошо! И казалось, что я — сама вода, а мое тело пропитано радугой и вот-вот растворится, воздушное и внезапно светящееся.

Я закрыла глаза, перевернувшись на спину, поддалась потоку. И меня не стало…

Иррандо распахнул веки, не понимая, где находится. Солнце отражалось в капельных айнах над головой, но благодаря переплетениям лиан и ветвей деревьев не слепило. Тихо плескалось о травяные берега радужное озеро. Чистый, до сладости, воздух омывал легкие. Прямо перед носом сопел во сне пушистый лоррэк, которого Аня обозвала барсенотом. Забавная…

А где сама Аня? Иррандо встревожился. Оглянулся и оторопел: за спиной, всего лишь в метре от него, она лежала на мягком ложе из трав и цветов, совсем без одежды… Едва-едва прикрытая продолговатыми, шелковыми листьями и усиками тиррвейи, будто узорами.

Подложив руку под щеку, Аня чему-то улыбалась во сне. А ее кожа светилась радужными искрами…

Волшебная! Сердце замерло. Но почему она не одета? Или в их мире так позволено? Ведь Аня и купалась, едва прикрытая тряпочками, тогда в семи озерах на другом летающем острове.