Укрощение невесты

Она была холодной и жестокой ко всем, включая меня и Эвелинду. А когда он въезжал в ворота, она снова как по волшебству превращалась в добрую и понимающую мать семейства. Создавалось впечатление, что есть две Эдды: плохая и хорошая.

Мерри огорчилась, — Эдда могла оказаться совсем не такой, как она себе представляла. Потом она вспомнила слова Эвелинды и сказала:

— Эвелинда взяла с меня слово, что я попрошу тебя отправить Эдду на некоторое время к сестре, когда мы вернемся.

— К сестре? — переспросил Алекс и кивнул: — Ах да, я и забыл, что у нее есть сестра.

— А я даже не знала, пока Эвелинда не просветила меня, — призналась Мерри. — Удивительно, правда? Мы так часто подолгу болтали, а она ни разу не упомянула о родственнице.

— Действительно странно, — согласился Алекс. — А ты не будешь возражать, если мы ее отошлем?

— Нет, — спокойно ответила Мерри. — Я буду скучать, но ведь это не навсегда. Нам просто нужно время, чтобы спокойно во всем разобраться и доказать, что не она виновница всей этой чепухи.

— Прекрасно, — улыбнулся Алекс и снова обнял жену.

Мерри чуть отстранилась от мужа и увидела приближающуюся Уну. Служанка была растрепана, платье зашнуровано кое-как. Было очевидно, что она одевалась в большой спешке.

— Меня разбудил Годфри и рассказал о пожаре. Слава Богу, вы в порядке, — воскликнула женщина и упала на колени рядом с хозяйкой. — Вы не обожглись? Годфри сказал, что нет.

— Со мной все хорошо, — заверила взволнованную женщину Мерри и подозрительно покосилась на мужа.

Его грудь снова задрожала от едва сдерживаемого смеха.

— Все же очень странно, — отсмеявшись, сказал он, — что женщины из вашей части Шотландии могут проспать все на свете. Здесь был такой шум, а вы ничего не слышали.

Уна залилась краской.

— Я очень крепко сплю. Это свойственно всем, кто долго жил в Стюарте. Мы годами привыкали к постоянному шуму, исходящему от Эхана и его сыновей. А они могли, напившись, буянить ночи напролет.

— Понятно, — не стал спорить Алекс. — Это действительно все объясняет.

 — Он, наконец, отпустил Мерри и встал. — Ладно, хватит прохлаждаться. Честно говоря, я все время думал, что нам теперь делать с одеждой. Ведь все сгорело. Но так ничего и не придумал. Я вижу, лагерь уже почти разобран, мне надо пойти к людям.

Мерри хотела сказать, что ее платья в целости и сохранности в повозке, куда она их отнесла вчера, собираясь там спать, но слова застряли у нее в горле. Подняв голову, она обнаружила, что смотрит на обнаженную плоть.