Укротитель Медузы горгоны

И… и… и…

Бабулька вдруг икнула и ткнулась головой в стол. Я испугалась.

– Наина Федоровна, вам плохо? Может, сбегать в аптеку?

Пряхова оставалась в той же позе. Мне стало страшно. Что делать?

– Лекарства не нужны, – внезапно произнес тихий женский голос. – Старуха всегда, когда выпьет, вот так неожиданно и сразу засыпает. Теперь ее долго не разбудишь. Наине нельзя к вину прикасаться, да разве она добрый совет послушает?

Я завертела головой, не понимая, откуда идет звук. Внезапно одна из дверц здоровенного гардероба открылась, и из нее вышла женщина с усталым бледным лицом.

– Вы все время сидели в шкафу? – от неожиданности спросила я.

– Там комната, – пояснила незнакомка, – маленькая спальня. Дверь так сделана, совсем впритык к шкафу.

– А… – кивнула я. – Простите, вы кто?

Женщина подошла к столу.

– Вообще-то этот вопрос следует задать мне. Вы кто?

Я растерялась, но быстро ответила, назвав свое настоящее имя:

– Степанида Козлова.

– С удовольствием посмотрю на ваше удостоверение личности, – заявила тетушка.

– У меня его с собой нет, – пробормотала я. – Простите!

– Ладно, – кивнула тетка. – И зачем вам понадобилась моя мать?

– Наина Федоровна ваша мама? – обомлела я. – Но она говорила, что Вознесенский был категорически против детей.

Младшая Пряхова некоторое время стояла молча, потом села к столу и уставилась на меня. Повисло тягостное молчание. Некоторое время я сидела без движения, потом заерзала на стуле. Встать и убежать показалось мне глупым, я заулыбалась и от смущения ляпнула:

Женщина неожиданно засмеялась:

– Ладно, давай знакомиться.

Меня зовут Дездемона. Дурацкое имя мама дала мне в надежде на то, что Альберт Сергеевич, услышав его, будет снисходителен к ребенку. Сразу уточню: я Вознесенскому чужая, плод скоропалительного, неудачного, очень раннего брака, распавшегося еще до знакомства мамы с ним. Она не решилась сказать гражданскому мужу о моем существовании, отвезла меня к своей тетке, та меня и воспитала.

Я приоткрыла рот, а Дездемона усмехнулась:

– Любовь, понимаешь… Большое, светлое, розовое чувство… Мать обожала Берти, который был для нее всем.

Но меня тоже любила. И когда я отметила шестой день рождения, очень откровенно поговорила со мной.

– Вырастешь, поймешь меня. Альберт Сергеевич – лучший человек на свете! Пока он не знает о тебе, но я попытаюсь вас познакомить. Скажу, что ты моя племянница по имени Дездемона, а там поглядим.

Я не поверила своим ушам.