Укротитель Медузы горгоны

Ну, например, говорил:

– Вы с Мишей сидели в кафе, когда я позвонил, да? А что ели-пили?

Я замирала от неожиданности с открытым ртом, пару мгновений моргала и лишь потом отвечала:

– Э… э… Невзоров заказал пиццу, я салат «Цезарь» без заправки, еще взяли большой френч-пресс жасминового чая. Но Михаил не успел поесть как следует. Проглотил пару кусков, залпом осушил чашку и убежал.

– Ага, – кивал Игорь. – Ну, продолжай.

Я говорила минут пять, и снова Якименко влезал с каким-нибудь дурацким вопросом. В конце концов я страшно от этого устала.

Но мой рассказ наконец подошел к финалу, и я поделилась некоторыми своими соображениями.

– Знаете, что мне пришло в голову, пока я ехала сюда? Никто не знал, что Фаина – дочь Розалии и что Глаголева придумала, как дать Кругловой шанс выйти на сцену. А теперь вспомним про две чашки капучино, появившиеся у Мускатовой в гримерке. Таткина из вредности не принесла актрисе ее костюм. Именно поэтому, выпив два раза кофеек, Света отправилась в костюмерную, где и заснула на диване.

Фаина взяла наряд, где-то переоделась и поспешила на сцену. Тут убийца, не поняв, кто перед ним, зачем-то отправил женщину в костюме кормилицы в гримваген, где уже было установлено зажигательное устройство.

– Что, их так легко спутать? – хмыкнул Якименко.

– Да, – кивнула я. – Только представьте: широкая многослойная юбка, балахонистая кофта, плюс шаль на плечах. Такая одежда полностью скрывает фигуру. Я и, допустим, вон та посетительница в бордовом платье, нарядившись подобным образом, станем неотличимы.

– В той мадам примерно восемьдесят кило веса.

– Тем не менее я права. Светлана худенькая, со спины смотрится прямо-таки юной.

– А лицо? – задал ожидаемый вопрос Игорь Сергеевич.

– У кормилицы на голове капор, который полностью скрывает волосы, а широкая оборка на нем прячет от постороннего взгляда физиономию. Но самое главное другое. Вы же помните, что Обоймов извратил пьесу, как мог? Так вот! На лице кормилицы была ярко-красная бархатная маска, оставляющая открытыми только глаза.

Выйдя на сцену, исполнительница через пять минут снимала ее и швыряла в зал. Но в кулисе-то она стояла в ней! Тот, кто отправил Фаину в гримваген, точно перепутал ее с Мускатовой. Глаголева не собиралась лишать жизни свою дочь. Да, актриса – дама вредная, капризная, пафосная, но не убийца. И откуда приме театра «Небеса» знать о том, как составить зажигательную смесь? Нет, тут действовал маньяк. Вы понимаете, куда я клоню?

– Уточни, – велел Якименко.