Укротитель Медузы горгоны

Как бы я такое проделала? Нет, нет, вы не совершите ничего подобного! Хорошо, хорошо, дорогая, давайте побеседуем. Но… Да, да, да! Послушайте, думаю, нам с вами нельзя встречаться в кафе у театра, туда в любую минуту может заглянуть какая-нибудь из наших сплетниц или психопаток-поклонниц, фанатка кинется мне на шею, начнет приставать. Давайте пересечемся… э… попозже, после наших гастролей во Францию. Я все для вас сделаю, очень постараюсь, договорюсь с Обоймовым и… О! Нет, нет, умоляю, остановитесь! Ладно, ладно, сегодня, сейчас, я согласна.

Но не в кафе. Душенька, зачем вам-то самой тут светиться? Есть укромное местечко, о котором все, кроме меня, давно позабыли. Оно как бы в театре и в то же время не в нем. Объясняю. Встаньте у центрального входа… Да, он, естественно, закрыт, но посмотрите левее, на соседнее здание. Что видите? Правильно, там грязная дверь. Смело толкайте ее, она не заперта. Точно, за ней лестница в подвал. Ах вы умничка! «Небеса» находятся в старом московском здании, его возвели еще при Сталине, а тогда в домах непременно оборудовали бомбоубежища. Пройдете помещение насквозь, упретесь в небольшую комнатку. Там даже уютно, есть стулья. Ступайте туда. Я уже бегу…

Я, отпрянув от двери, живо юркнула за угол и тут же подумала: вдруг я совершила глупость? А ну как Глаголева направится именно сюда? Но нет, прима быстро пошла в противоположном направлении, и я на цыпочках последовала за ней.

В закулисье театра много лабиринтов, а Лев Яковлевич, как уже не раз было замечено, страшно экономит на всем, поэтому проходы между гримерками, костюмерной и сценой освещены скудно.

Розалия Марковна миновала ту часть кулис, где во время представления стоят артисты, добежала до дальней стены и, нажав на выключатель, притаившийся около маленькой, прежде мною не замеченной двери, шмыгнула за нее. Подождав пару секунд, я кинулась следом.

За неприметной створкой оказалась ведущая вниз лестница, которую еле-еле освещала синяя аварийная лампа. Звук шагов Глаголевой слышался слева. Я быстро спустилась, очутилась в полной темноте, на ощупь двинулась вперед и резко остановилась, услышав вопрос актрисы:

– Деточка, как вас зовут?

– Лариса, – ответил голос, который я недавно слышала в трубке Глаголевой.

– Очень красивое имя, – одобрила прима, – вам идет. Душенька, у меня туго со временем, до спектакля всего ничего осталось, а еще надо загримироваться, поэтому прошу вас, беседуем в ритме степа. Что вы хотите?

Мои глаза постепенно привыкли к окружающему мраку.