Укротитель Медузы горгоны

Светлана задрыхла, правда, свалилась не в своей гримерке, а в костюмерной, но какая разница. Я уже костюм кормилицы надела, сейчас чепчик на лицо спущу и в кулисе встану. Сыграю так, что зал задохнется от восторга. Вот он, мой шанс!» Я ей удачи пожелала. А теперь скажи, гадина, как ты Фаину в гримваген заслала? О чем ее попросила? Что велела сделать? Почему Фая вдруг в мини-вэн помчалась? Молчишь… Ладно, значит, так. Пойдешь к Дмитрию Бонзо и велишь ему снять меня в главной роли в своем сериале. Иначе вся твоя грязная история выплеснется в газеты и на телевидение, я всем интервью дам.

Что глаза закатила? Журналистам много не надо, они за мой рассказ ухватятся, вас с Бонзо во всех изданиях будут склонять, то-то пиар получится! Ну, отвечай! Изображаешь умирающую королеву? Это не поможет. Или я в сериале главная, или вы с режиссером в дерьме. Третьего не дано. Говори, пойдешь к Бонзо? Эй! Вау…

За моей спиной раздались шорох и вздох. Я подпрыгнула от неожиданности, попятилась, наступила на что-то мягкое, ощутила сильный тычок в бок, ухватилась за стену и услышала шаги.

Одни, очень тихие, шаркающие, удалялись в темную часть коридора, к лестнице, ведущей в закулисье театра, другие, более отчетливые и быстрые, раздавались в другой стороне. Мне стало понятно: из комнатушки есть второй выход, и Лариса, почему-то не завершив беседу, удрала, а разговор подслушивал еще кто-то, убежавший в театр. Но почему Розалия не выходит? Наверное, она в шоке и пытается прийти в себя.

Что ж, надо побыстрее убираться отсюда, нельзя, чтобы Глаголева наткнулась на меня. И нужно сообщить Мише о случайно услышанном разговоре. Неужели пожилая актриса решила избавиться от дочери и подожгла гримваген?

Я уже говорила, что из помещения, где Лариса и Розалия Марковна вели разговор, падала малая толика света. Но это был скорей намек на освещение, все остальное тонуло в кромешной темноте. Вытянув вперед руки, я сделала пару шагов. Коридорчик резко повернул, стала видна лестница и тусклый фонарь с синей аварийной лампой.

Я пошла вверх, споткнулась, упала на колени и увидела на сером бетоне ступеньки небольшой блестящий предмет. Машинально подняла его, сунула в карман, добралась до двери, вышла за кулисы и привалилась к стене. Сердце колотилось, колени дрожали, ноги и руки были ледяными, а вот голова и спина горели огнем.

– Степа! – воскликнула Софья Борисовна, появляясь из галереи, ведущей к гримеркам.