Ультиматум крупного калибра

 – А вы и вправду русские?

– Да, – просто ответил Муромцев.

– Но вы говорите по-английски…

– Говорю, – согласился Муромцев. – Вас это удивляет?

Пленница нерешительно пожала плечами. Кажется, она не могла до конца осмыслить элементарную истину: как это так – русский, а изъяснялся по-английски.

– Вот и хорошо, – слабо улыбнулся Муромцев. – Как ваше имя?

– Мерида, – ответила женщина.

– Красивое имя, – доброжелательным тоном произнес Муромцев. – Мерида… Мерида, нам нужен ключ от этой двери. Нам он очень нужен, вы понимаете? Где он?

Какое-то время женщина не отвечала, явно терзаясь сомнениями.

– Не надо делать глупостей, – мягко сказал он. – Если мы не запрем дверь, ваши головорезы скоро вломятся в помещение. А мы не хотим, чтобы они сюда заходили. И будем в них стрелять. А они – будут стрелять в нас. И в том числе в вас. Кто будет разбираться, где – мы, а где – вы? Вы что же, хотите погибнуть? Вот видите, не хотите… А потому – дайте нам ключ.

– Отпустите меня, – жалобным, почти детским голосом попросила заложница.

От такой просьбы, а главное, от этого жалобного голоса у Муромцева невольно защемило сердце. Конечно же, он ничего не имел против этой женщины и уж тем более – не считал ее своим врагом. Он относился к ней так, как, возможно, относился бы к любой другой женщине, кем бы она ни была: с жалостью, пониманием и состраданием – ведь нелегко ей сейчас, в скверную ситуацию она попала, неизвестно, что будет буквально через минуту, а значит, неизвестно и то, сможет ли она выпутаться из этой ситуации, уцелеет ли, если, чего доброго, ее сослуживцы откроют пальбу… Ему сейчас очень хотелось отпустить эту Мериду подобру-поздорову и даже попросить у нее прощения за тот страх, который он совместно с Павленко ей причинил, и даже сказать какие-то добрые напутственные слова.

– Мы не сделаем вам ничего плохого.

Мерида коротко и судорожно всхлипнула, подошла к столу, порылась в ящике и протянула Муромцеву связку из трех ключей.

– Благодарю, – сказал Муромцев и передал ключи Павленко.

С ключами и замками Павленко разобрался скоро. Ключей было три, и замков тоже три. Вскоре дверь оказалась запертой на все три замка.

– Так-то лучше, – проворчал Павленко, пряча связку в карман.