Ультиматум крупного калибра

Дурная здесь погода, парни! Не то что у нас в Техасе… Ну, так как же пройти к пункту оповещения?

– А вот, видишь ту каланчу? – указал солдат на здание, которое и впрямь отдаленно напоминало пожарную каланчу. – Это он и есть. Поднимешься на второй этаж, а там разберешься. – Солдат покосился на старательно курившего Павленко и сказал ему: – Ковбой, угости сигаретой. А то у меня, как назло, кончились.

Павленко, разумеется, не понял, что ему говорят, но сориентировался по тону. Он вытащил из кармана пачку и протянул американцу.

– Я возьму несколько, – сказал солдат. – Про запас.

Павленко неопределенно щелкнул пальцами. Это могло означать что угодно, в том числе и согласие. Солдат извлек из пачки четыре сигареты и хлопнул Павленко в знак благодарности по плечу.

– Благодарю, парни, за подсказку, – сказал Муромцев. – Мы пойдем…

– Бывай, техасец! – сказал солдат. – А все-таки тебе надо полечиться. А лучшее лекарство – это…

– Хорошая бутылка виски! – продолжил его мысль Муромцев.

Американцы разом рассмеялись и пошли своей дорогой.

– Фу, – в изнеможении выдохнул Муромцев. – Вроде как пронесло. А я-то уже подумал, что мы засыплемся. Особенно когда этот весельчак попросил у тебя сигареты. Я думал, ты не выкрутишься…

– Я услышал слово «сигарета», – улыбнулся Павленко. – И сообразил… Ну что, пошли к каланче?

– Погоди, – сказал Муромцев. – Дай отдышаться…

Павленко ничего не сказал, лишь искоса взглянул на Муромцева. Действительно, общение с американскими солдатами отняло у него много сил.

– Не косись и не вздыхай, – сказал Муромцев. – Полторы минуты – и я буду в форме. Ты обещал нежно меня поддерживать. Сейчас это мне не помешает…

Павленко подошел к Муромцеву вплотную. Тот оперся о его плечо и закрыл глаза. Это было все, что могли себе позволить спецназовцы в такой непростой обстановке.

– Пошли, – ровно через полторы минуты сказал Муромцев.

До каланчи ходу было немного, но Муромцеву даже такое небольшое расстояние далось с трудом.

Наконец они подошли к каланче. Внутрь здания заходить смысла не было – лестница на второй этаж была наружной и начиналась прямо у ног Павленко и Муромцева. Павленко принялся считать ступени и насчитал двенадцать.