Улыбка 45-го калибра

У нас в Ложкине горелок шесть, и то их Катерине частенько не хватает. Вдоль стены размещались разнообразные электробытовые приборы: кофеварка, тостер, СВЧ-печка. Но никаких кухонных комбайнов или вафельниц я не приметила.

Кофе Петр сварил почти приличный, во всяком случае, его можно было проглотить.

– Так в чем проблема? – поинтересовался он, вытаскивая сигареты. – Разрешите?

– Конечно, сама курю. Пора представиться, Даша Васильева, та самая, понимаете?

– Нет, – честно ответил Зайцев, – пока не слишком.

– Да ну? – надула я губки.

 – Неужели? Даша Васильева, та самая, одна из богатейших женщин Москвы, обо мне столько говорят…

– Извините, – развел руками Петя, – не слышал.

– Вы позвоните Лене Ригель, – посоветовала я, – да спросите обо мне.

– Зачем? Я и так вижу, кто передо мной.

– О-о, очень мило, – старательно изображала я глуповатую тетку из среды «новых русских». – Дело вот в чем.

Я хочу сделать подарок своему другу. Он – страстный коллекционер произведений Фаберже, собирает давно самые разнообразные вещи: пепельницы, подсвечники, шкатулки и так далее.

Просто мечтает найти пасхальное яйцо, но вот беда: никак оно ему не попадается. Вот и хочу обрадовать дорогого человека, купить ему вожделенную игрушечку. За любые деньги!

– Прямо-таки за любые? – усмехнулся Петр.

– Да, – твердо сказала я, – мне для Пусика ничего не жаль. Заплачу столько, сколько скажете, двести, триста тысяч…

– Дорогая моя, – усмехнулся Зайцев, – десять тысяч долларов – это не та цена, за которую можно приобрести раритет работы великого Фаберже.

Вы, наверное, не очень хорошо разбираетесь в этом вопросе. Ювелир имел мастерские, он выпускал массу вещей: пепельницы, портсигары, монетницы, шкатулки, кольца, броши, и на всех стоит клеймо Фаберже. Но это не значит, что он сам делал эти штучки. Вот, смотрите.

Зайцев открыл ящик и вытащил прехорошенькую серебряную корзиночку с витой ручкой. Край изделия украшало кружево. Я потрогала его пальцем, ну надо же, полное впечатление, что это ткань, а на самом деле металл.

– Глядите, – Петр перевернул вещичку, – данная конфетница сделана в мастерских Фаберже, клеймо это подтверждает. Но рядом стоит еще одно клеймо.

– А это что такое? – заинтересовалась я.

– Фаберже разрешал лучшим мастерам ставить именное клеймо. Таких умельцев было мало, можно по пальцам перечесть. Эту конфетницу создал один из его ведущих ювелиров. Отсюда и цена вещи. Те, что шли на потоке, выходили из рук рядовых работников.