Умельцы

Они гудят от множества голосов. Эфир, пробитый невидимыми сигналами, тоже гудит от неслышных голосов. Голоса взлетают на высоту десятков тысяч километров, вертятся в электронных потрохах спутников связи и вновь обрушиваются на Землю.

Прослушивание чужих телефонных разговоров стало профессией для тысяч людей. А защитой телефонных линий занимаются целые коллективы… и многие-многие тысячи занимаются проектированием, производством и обслуживанием телефонов. Он обожаем и ненавидим одновременно. Окно в мир и его ставни. Со случайного, ошибочного соединения начинались романы… и разбивались надежды.

Потерянная записная книжка становилась последним толчком к самоубийству. О телефоне написаны десятки (сотни? тысячи?) стихотворений, песен, баллад, романсов. Нет ни одного фильма или книги, в которых герой не говорил бы по телефону. Тысячи фильмов и книг начинаются, собственно говоря, со звука телефонного звонка. Да и наше повествование началось с него же…

Мы не знаем, есть ли где-нибудь памятник телефону. Думаем, что есть.

Но если его все-таки нет, то его обязательно нужно поставить. И он наверняка будет поставлен. Почти наверняка он будет двухцветный — черно-белый. Отлитый из слез. Из любви. Ненависти. Клеветы. Доноса. Из Доброй Вести. Он — друг пожилых одиноких людей. Он враг глухонемых. Его кладут в гроб убитого бандита вместе с долларами и кокаином. Он — фетиш. Он — урод. Он палач и целитель.

Он ворвался в нашу жизнь и нашу речь. Мы говорим: телефон доверия… испорченный телефон… нетелефонный разговор… телефон спасения 911… телефонное право… телефонный терроризм.

Мы говорим: автоответчик, АОН. Мы говорим: «Проклятие! Все время занято!..» — и гудки, гудки, гудки.

Александр Грейам Белл умер в 1922 году. А телефон остался.

…В общем, ясно: с телефоном — хорошо. А без него — хреново. Неумение обращаться с телефоном вызывает непонимание и издевку окружающих. Известен, например, случай, когда один Президент хотел позвонить одному Генеральному прокурору… по важному вопросу… И не сумел дозвониться. Вот конфуз-то был.

Все смеялись.

Петрухин и Купцов с телефоном обращаться умели.

С Синопской набережной Петрухин и Смирнов на частнике вернулись обратно. По дороге Дмитрий купил выпивки-закуски, и в квартире тридцать один продолжился банкет. Петрухин горел желанием работать, нужно было просеять телефонные коды, отбросить ненужные. Он быстро хлопнул стопку водки, фальшиво, но «душевно» спел со Львом Борисовичем «Подмосковные вечера» и уехал.

Из машины он позвонил Купцову.