Уна. Семь прях. Книга 4

Он подолгу разговаривал со мной, объяснял, как себя надо вести среди других людей, чтобы они принимали меня за свою. Таким он мне нравился гораздо больше. Я даже спросила у него про мой остров, почему он называется Веретено и почему про него никто не должен знать.

– Понимаешь, – ответил Ралус, – есть такие места на свете… кто-то называет их местом силы, кто-то – порталом, кто-то – точкой перехода, но все эти названия не совсем точны. Просто эти места почему-то собирают, скапливают в себе особую силу, не всегда добрую, но всегда очень мощную.

Жить в таких местах трудно, но они могут многое дать тебе, многому научить. И поэтому их надо держать в секрете, ведь они каждому дают ту силу, которой он наполнен.

– Злого они сделают еще злее, а доброго добрее?

«А одинокого – еще более одиноким», – подумала я и спросила:

– Мы всегда будем идти и идти? У нас никогда не будет своего дома?

Ралус посмотрел на меня так, будто я сунула ему под нос дохлую рыбу. И не ответил. Тогда я спросила по-другому:

– А куда мы идем сейчас?

– К одной интересной старушке.

Она тебе понравится. Она умеет отвечать на каверзные вопросы. Впрочем, задавать их она тоже умеет. Но я уверен – вы поладите.

Когда он сказал «старушка», я представила кого-то похожего на Диланту, но женщина, к которой Ралус привез меня в этот раз, была совсем другой. К ней никак не подходило слово «старушка». К ней вообще не подходили никакие общие слова. Поэтому я постаралась поскорее узнать ее имя.

– Уна. Как зовут тебя?

– Элоис.

Умеешь делать лодки?

– Нет, я умею только разговаривать с ними.

Она жила в маленьком домике на берегу моря, и домик этот был до краев заполнен досками, инструментами, стружкой, печеньем, разговорами и – ожиданием.

– Некоторым девочкам все не сидится на месте, – сказала она мне как-то вечером на третий день после того, как мы с ней остались вдвоем (на этот раз Ралус умчался особенно поспешно). – Все им кажется, что где-то там, на краю земли, можно отыскать свое счастье.

– На краю земли только Ворота смерти. Больше там ничего нет, – сказала я и увидела, что Элоис вздрогнула и переменилась в лице. А потом она вытерла глаза, будто хотела убрать невидимые слезы. И я поспешила объяснить: – Я жила там. Рядом с краем. Долго. Там нет ничего, кроме китов, моря и птиц.

Тогда Элоис улыбнулась и протянула мне печенье. Она сказала:

– Вот и я так думаю. Нечего там делать маленьким девочкам, да?

Я кивнула. Печенье было очень вкусное.