Телефон в кармане пальто издал короткий сигнал о новом смс в приложении.
Достала его, точно зная, кто мне написал.
Р: «тогда до вечера…»
Говнюк.
Глава 20. Виктория
Нехотя открыла глаза.
Кажется, за окном скоро полночь. Или уже давно перевалило за полночь? Плевать.
Сложно думать о чем-либо, когда ты обмякшей амебой лежишь на плече горячего парня, который лениво перебирает твои волосы и поглаживает обнаженную спину.
Совсем освоившись, закинула на него ногу. На колено тут же легла широкая ладонь и ласково погладила кожу.
– Я думал, ты опять убежишь, – грудная клетка Рената приятно провибрировала под ухом в такт его голосу.
– Уйду, как только верну себе способность ходить, – лениво проговорила я и, наконец, соизволила открыть глаза.
– Не боишься, что моя волшебная палочка опять лишит тебя этой способности?
– Если не хочешь знать, как выглядит сломанная волшебная палочка, то лучше не надо.
– Останься до утра. Утром я провожу тебя домой, – произнес Ренат, водя по моей спине пальцами.
– Ты забыл, что я к тебе на своей машине приехала? Как ты меня проводишь?
– Конвоем.
Могу прихватить колонку и врубить сирену.
– Спасибо, конечно, за предложение, но я самостоятельно доберусь домой.
– Утром?
– Через полчаса-час, примерно, – провела пальцами, рисуя узоры на его гладкой груди. Немного подумав, решила сменить тему. – Почему у тебя нет ни одной татуировки. Я думала, на них сейчас все помешаны.
– Не знаю, – плечо под моей рукой мелко дернулось. – Одно время хотел. Лет до семнадцати. Потом один парень из команды пришёл и начал хвастаться в раздевалке свежей татуировкой, за которую отвалил кучу бабла.
Выглядела она круто. Пока не пришел тренер и не назвал этого парня осьминогом.
– Почему осьминогом? Из-за рисунка? – подняла я голову и подложила под подбородок тыльную сторону ладони, чтобы не только слушать Рената, но еще и видеть.
– Нет, – улыбнулся он. Потянулся ко мне рукой и стал по одной пряди убирать волосы за плечи, наблюдая за своими действиями. – Тренер назвал его осьминогом и спросил: «ты специально залил под кожу чернила, чтобы было чем обосраться на льду?».
Эта хрень как-то въелась мне в мозг, наверное, похлеще любой татуировки, вот я ни одной так и не набил.
– И не надо. Мне нравится твоя… кожная непорочность, – закончила я пафосную фразу, чем насмешила нас обоих.
– Чувствую себя ангелом в подгузнике.
– Только не обделайся.
– Ну, опыт по смене подгузников у тебе есть. Так что мне волноваться не о чем, – произнес Ренат.
