Может, он и позиционирует себя как уже совсем взрослый, крутой парень, но каждый раз, вдыхая его запах, я вспоминаю лысенького, крошечного мальчишку, смотрящего на этот мир из-под нахмуренных бровей, а в синих глаза читается один четкий вопрос: какого чёрта меня выселили из тёплого местечка вот в это вот всё?
Потому что мама не струсила, сыночек. И у её самой ненавистной в жизни ошибки есть самое любимое последствие.
Понимая, что еще немного и Саша проснется от внезапного наплыва мамских нежностей, неслышно вышла из комнаты и наткнулась на маму, едва сдержав вскрик.
– Мама! – прошипела я, успокаивая дыхание и колотящееся в груди сердце. – Ты почему не спишь?
– Идём-ка в кухню, дорогая, – отрезала она строго и пошла в заданном для нас обеих направлении.
Безнадёга.
Это «дорогая» всегда значило только одно – сейчас я получу по щам.
– Садись, – мама взглядом указала на стул.
Послушно села и сложила локти на стол, наблюдая за тем, как мама эпично включила чайник и достала сахар и кофе из верхнего ящика.
– Ты о чем-то хотела со мной поговорить? – спросила я, понимая, что эта театральная пауза может затянуться надолго, если не выступить триггером.
– Я хотела узнать, Виктория, – повернулась она ко мне, гордо вздернув подбородок. Первая игла медленно заползла мне под ноготь. – Как долго это всё будет продолжаться?
– Что «это», мама?
– Не прикидывайся дурочкой, Виктория! Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – скривила мама брезгливо губы. Ещё две иглы вошли под мои ногти.
– Как долго будут продолжаться твои ночные похождения? Ты уже почти месяц пропадаешь вечером, после того, как Саша засыпает, и возвращаешься под утро.
Почти месяц? Мысленно присвистнула. Когда мы с Ренатом успели наскрести почти месяц встреч?
Вспомнила примерную дату первой и сегодняшнее число. Всё верно. Уже около месяца меня таскает ночами либо в его квартире, либо он таскает меня по городу.
– Мама, – всеми силами пыталась включить дипломата и делать вид, что не раздражена ее выпадом.
– К чему ты клонишь?
– На каком месяце в этот раз я узнаю о твоей беременности? Как с Сашей на четвертом? И точно так же не узнаю и ни разу не увижу в глаза отца и этого ребенка?
А вот сейчас под ноготь вдолбили гвоздь.
– Мама, – едва могла я сдерживаться. – Мне скоро тридцать, сыну – десять. С момента первой беременности я отлично научилась пользоваться презервативами. Никто не беременный и не забеременеет.
