Правда, я так и не разобрался с тем, как он работает, поэтому в квартире будущего еще ни разу не срали.
– Может, будущее рассчитано на то, что никто в нем срать не будет? – вошла в огромную гостиную следом за парнем и остановилась на ее пороге.
– Как тебе? – спросил Ренат, снимая футболку на пути в боковую комнату.
Как мне? Металл, стекло, серое, белое, черное. Ни цветка, ни мягкой подушечки на диване.
Холодно, обезличено, хоть и очевидно дорого.
– Мне не нравится. Не хватает коллекции твоих бегемотиков из «киндера».
– Вот и я о том же, – хохотнул Ренат и скрылся в комнате.
Несколько минут его отсутствия протекли мимо меня плавно и почти незаметно. Пожалуй, я нашла в этой квартире один единственный для мня плюс – большое окно. В него я, в общем-то, и смотрела всё время на вечерний город, пока за спиной не послышались шаги. Кто-то надел туфли.
Повернулась и тоже захотела поправить ширинку и потрясти ногой.
– Вау! – только и смогла я выронить восхищенный выдох.
Передо мной стоял шикарный парень, которого можно принять, если не за модель, то за бизнес-воротилу.
В черном костюме, черной рубашке, верхние пуговицы которой не были застегнуты, он являл собой уверенность и даже немного пафос, особенно, если улыбался своей фирменной улыбкой с приподнятым уголком губ.
– Кончила? – спросил он, ехидно ухмыльнувшись.
– Кажется, что-то потекло.
– Это океан моего обаяния, детка.
– Ну, ещё бы, – подметила я иронично. – Папа будет тобой гордиться.
– Вряд ли, конечно, он будет мной гордиться сегодня и когда-либо еще, но сейчас я лишь выполняю просьбу юбиляра – не являться на его праздник хоккейным пиздюком.
Да и мама попросила.
– Тогда мне остается только надеяться на то, что после юбилея ко мне вернется мой хоккейный пиздюк, – подошла к нему и поправила воротник рубашки. – А-то я не знаю, что мне делать с этим солидным мужчиной, который даже расческой умеет пользоваться. Своего пиздюка я привыкла причесывать исключительно пальцами.
Всё же, не удержалась и провела кончиками пальцев по его зачесанной на бок челке.
Ренат перехватил мою кисть, поднес к губам и, глядя в глаза с легкой поволокой, произнес.
– Сними плащ, я хочу увидеть спину. Я же умру от любопытства.
– Мою спину ты видел сотни раз во всех мыслимых и немыслимых ракурсах, так что ничего нового там для тебя нет.
– Я не насмотрелся, – надул он забавно губки.
– Вот на юбилее своего отца и насмотришься, – щелкнула его по носу. – Идём, Кен.
