Травин в эту ночь гостей не ждал, но чуйка, которая с некоторых пор подсказывала заранее, что что-то случится, аккурат к полуночи проснулась. Он сходил в сад, принес колоду, из которой поили лошадей, накрыл ее старой рогожей — мало ли что убийце в голову взбредет, попортит одеяло, а оно почти новое. На подушку положил котелок, придал ткани контуры тела и уселся в углу комнаты."
"Ждать пришлось недолго. Сначала, правда, незваный гость отправился в подвал и что-то там выламывал. Не иначе как схрон какой-то разворошил, который Травин пропустил.
А потом поднялся наверх, на первый этаж, чем-то позвякивая в мешке, и вроде как задумался, идти к лежащей колоде или нет. Сергей даже заволновался, а вдруг сорвется, и тогда опять жди. Он засопел сильнее — звук, тот от стен отражается, и если правильно его направить, то непонятно, откуда выходит. Подумал, может поворочать колоду привязанной веревкой, будто шевелится во сне. Но нет, хватило и этого, сверкнула в свете луны лысина, и знакомый мужик подкрался к кровати.
Когда противник, превосходящий тебя весом и даже силой, нападает медленно, рассчитывая свои шаги, справиться с ним сложно, проще убежать. Удары не подействуют, враг успеет закрыться или переместиться, не теряя контроль над дракой. Никифор бросился на Сергея, держа топор в поднятых руках, и начал опускать их примерно на середине расстояния между ними. К концу этого забега лезвие вошло бы Травину точно в черепушку, но Сергей ждать не стал. Рывком сократил дистанцию, чуть пригибаясь, и пробил левой в выпрямленную шею.
Кулак вошел аккурат в то место, куда и в прошлый раз, мужик хекнул, потерял координацию, поплыл, закатывая глаза, но по инерции продолжал двигаться по прямой. Сергей помнил по прошлому разу, что удары по печени не подействовали, развернулся вбок, пропуская летящее тело, ударил зажатым в правой руке кастетом по затылку, резко присел, вытягивая ногу, и выбил противнику левое колено. Ноги Никифора подогнулись, разворачивая его влево, и он влетел лбом в дверной косяк.
— Чистый нокаут, — пробормотал Сергей, проверил у незваного гостя пульс — тот вроде бился, только с перебоями, и подобрал топор. Потом зажег свет и приготовленной веревкой туго спеленал хрипящего мужика. — Тяжелый, гад. И живучий.
Действительно, Никифор очнулся и дико вращал глазами, пытаясь языком вытолкнуть изо рта тряпку. Один зрачок у него был больше другого и на свет не реагировал. Из рассеченной раны на лбу текла кровь.
