— Снять с задержанного наручники, вывести из здания. И чтобы духу его здесь не было.
Несмотря на обеденное время, Сергей успел еще вернуться к зданию коммунхозотдела, забрать мотоцикл, оставленный на попечение дворника, и прокатиться по нескольким объектам. Пришел домой он только часов в восемь, голодный и уставший. Хотел было к соседке пойти, но его перехватил Кирилл.
— Дядя Сережа, — сказал он, — деньги сегодня занесли.
— Все?
— С запасом, сто пятьдесят рубликов бумажками. Сказали, полтинник — это за фингал, который Петрухе поставили.
И вот еще, — Киря протянул Сергею листы бумаги, — велено передать с нижайшим поклоном.
Тот взял бумажки, развернул."
"Первого нарисованного человека, того, что помоложе выглядел, он не знал, а вот второй был ему хорошо знаком. До мощного, давящего голову спазма.
Глава 16
1916 годВыборг, эскадра Шидловского.
Сергей впервые увидел подполковника Ларина, когда тот вместе со штабс-капитаном Шереметьевским приехал на место дислокации эскадры под Выборгом — там потрепанный в боях авиаотряд получал новые самолеты «Илья Муромец».
Щеголеватый офицер с седыми висками в идеально сидящей форме, лениво помахивая хлыстом, чуть свысока слушал, что ему говорит начальник восьмого авиадивизиона, одновременно с любопытством разглядывая все вокруг.
На Травина подполковник натолкнулся на второй день после приезда, аккурат когда Сергей осматривал один из самолетов — на заводе поставили патрубок другой стороной, и масло подтекало.
— Прапорщик Травин, — нехотя вытянулся во фрунт юноша, приложившись перемазанной в солидоле ладонью к уху.
— Вольно, — тот небрежно махнул рукой. — Мы на войне, братец, какие уж тут реверансы. Я — Георгий Николаевич, а ты ведь Сергей, да? Наслышан про тебя, еще семнадцати нет, а уже прапорщик, молодец, настоящий патриот! Что тут, масляный насос течет? Опять на заводе обмишурились, ох я им задам, когда на инспекцию поеду.
Подполковник в устройстве аэропланов оказался докой, они с Сергеем облазили, считай, почти все подготовленные к отправке на фронт самолеты и даже полетали вместе на одном из них.
Шестнадцатилетний парень слушал старшего товарища развесив уши, а тот красочно и со знанием дела рассказывал о боях, наступлении российской армии, но не утомлял монологом, а вовлекал в беседу. Через несколько дней он знал о Сергее все: и о смерти отца, и о родственниках, отобравших имение за долги, и об учебе в офицерской школе, и о том, что офицерский экзамен подросток сдавать не собирался.
