Сам посуди, горло Манукянцу располовинили от уха до уха одним движением вместе с гортанью, не просто вены вскрыли, а чуть не отрезали голову, тут посерьезнее оружие нужно, вроде как шашка или тесак. Или бебут какой-нибудь, у казаков такие видел. Шея, она только с виду нежная и беззащитная, а там и мышцы, и хрящи, и жир, просто так не разрезать, и сила нужна большая, и лезвие острое и достаточно длинное. Топором еще можно с хорошей заточкой, но им проще перерубить, а тут рана резаная была.
— Со знанием дела говоришь, — хмыкнул Мальцев.
— Самому вот так приходилось?
Травин кивнул.
— Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?
— Нет, только тебе.
— Хорошо, и не говори. Мы же дело вместе изучали, и я, и Гирин с Карецким, а они-то уж должны были знать, в Красной армии вместе служили, странно это.
— Вот и я говорю — странно.
— Ты раньше времени поклеп на работников органов не наводи, — строго сказал Мальцев, — каждый может ошибиться. Но как только что узнаешь, сразу ко мне, никакой самодеятельности.
— Обещаю.
— Хоть и скользкий ты тип, Травин, но признаю, резон в твоих словах есть. И вот еще, от Дарьи ты отступишься.
— Нет. Да и не пара она нам с тобой.
— Почему? — изумился следователь.
— Такие женщины не для долгих отношений, Пал Евсеич, они свободу ценят. Вон, дела у нее вчера были, так она меня домой отослала, без извинений или смущения. Надо порвать будет, так же спокойно это сделает. Ты же, может, семью с ней хотел создать, детишек чтобы нарожала, борщи варила да дома сидела.
Я-то тебя помоложе буду, но поверь, не выйдет ничего.
— Не твое это дело.
— Личные дела впутывать не будем?
— Не будем, — кивнул Мальцев. — Только потому тебя выслушал, Травин, что мысли у нас с тобой схожие, тоже чувствую, две разные банды это. Да и в то, что ты замешан, тоже не очень верю, но учти, следить буду постоянно. Чуть дернулся куда, тут же из свидетеля в обвиняемого превратишься. И чтобы никаких там пинкертоновских штучек, я — следователь, и это мои дела, а не твои. Буду вызывать тебя на допросы, тогда и разговаривать будем.
С Ферапонтовой и ее землей нарисуешь все и расскажешь, что и как. В остальном тоже никаких тайн.
— Договорились, — Травин нарисовал кое-как на листе бумаги подобие карты, обозначил, где находится сарайчик, объяснил, как его гарантированно найти, приподнялся, звякнул наручниками. — Паша, пистолет мне дашь? Лучше парабеллум, я к нему с войны привычнее.
— Крынько! — крикнул следователь. В комнату заглянул милиционер.
