Тот выронил пистолет — обычный служебный укороченный наган, захрипел, осел на пол. Травин, шатаясь, подошел к нему, рывком вытащил лезвие. Карецкому ничего не оставалось, как зажать рану руками.
— Дурак ты, Травин, — прохрипел он. — За кого пошел, за нэпманов этих, которые трудовую кровь пьют? Их как свиней резать надо, чтобы знали, как жировать на народные деньги. Мне-то все равно помирать, а вот как ты с этим жить будешь?
— Детей-то за что? — спросил Сергей.
— А чего их жалеть, — субинспектор попытался улыбнуться, — дети врага — будущие враги.
Так что, не было у Ковальского денег?
— Были. Так ты, значит, идейный?
— Не тебе судить, — Карецкий кашлянул, струйка крови потекла из уголка рта. — Сам-то сколько народу порешил…
— Я из-за денег не убиваю.
— Ты, сволочь, думаешь, я их поганые червонцы себе брал? Все до копейки отдавал детдомам да колониям, до грошика.
— Ладно, — Травин сел рядом с Карецким на корточки. — А Лизу почему не прикончил?
— Артоболевскую? Дочь красного командира? — субинспектор стремительно бледнел.
— Думай, что говоришь, спас я ее от проклятых хозяев, да и потом через Белову подкармливал. Все, убил ты меня, Сергей Олегович, чую, смертушка пришла. Хватит разговоры разговаривать, или добей, или дай помереть спокойно.
— Последний вопрос, — Сергей встал. — Кто тебе нэпманов закладывал? Ферапонтова?
— А ты не догадался? — Карецкий хрипло рассмеялся. — Подруга твоя, Дарья Павловна. Они ей все выкладывали, как на духу, считай, исповедовались. Кто, куда и сколько.
И допрашивать не надо, еще и деньги платили. Что, не ожидал?
— Догадывался, — Травин подошел к лежащему неподвижно Прокопенко, натянул на руку перчатку, вытащил у него из кармана «кольт детектив спешиал», зашел Карецкому за спину. — Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики приговариваю тебя, Александр Александрович Карецкий, к расстрелу. За то, что убивал и с бандитами спутался, и за то, что честь сотрудников органов замарал.
Прозвучал выстрел, голова Карецкого откинулась назад, пуля проделала неаккуратное отверстие в затылке, ударилась в лобную кость и там застряла, попутно превратив мозги в кашу.
Травин аккуратно вложил пистолет в руку Прокопенко, проверил карманы Гладыша — там обнаружился точно такой же кольт. Выстрелил из него в потолок и вернул хозяину. Посмотрел на каму и бебут, подумал, как лучше поступить, выбрал прямое лезвие. Ткнул им в рану Карецкого, увеличивая ее, и оставил клинок в теле.
