Пробовали одного инженера заселить, так он в Баку сбежал через день, говорил — призраки тут живут, отрубленные головы по воздуху плавают.
— Так и плавают?
— Мне откуда знать, я туда даже заходить боюсь. Уж и попа звали, прости Господи, и что только ни делали, нехорошее это место.
Афанасий перекрестился, опасливо оглянулся, не видел ли кто. Травин только головой покачал. Сам он ни в призраков, ни в другие потусторонние силы не верил, хотя имел для этого больше оснований, чем остальные."
"— Погоди, а вон флигелек — там вроде живет кто-то, — сказал он.
— Фельдшерица, — инспектор десятого разряда аж облизнулся. — Та еще штучка, из старорежимных. Красотка, доложу тебе, знатная. Она тут третий год обитает, значитца. Одинокая, без мужа живет, вроде как вдова, за ней местное начальство как только ни ухлестывало, не сдается ни в какую. В больнице местной работает, так они, как что заболело, к ней бегут, вроде как на осмотр, чтобы, значитца, пощупала. Тьху, стыдоба.
— Она-то чего не съехала? Не боится?
— Дык кто ж ее знает.
Говорят, колдунья она, к ней наши бабы гадать ходят, и бают, что как скажет — так непременно сбывается.
— Так уж непременно?
— Бабье дело дурацкое. Скажут такой, что во вторник ее в кооперативном ларьке облапошат, так она сама все сделает, чтобы точь так и произошло. Я подробностей-то не знаю, сам в такие дела не верю, — Афанасий три раза сплюнул через плечо, — а другие поступают пусть как хотят. Так, Сергей, ты чего вылупился на дом? Пошли, у нас еще кооперативный магазин сегодня по плану.
У Бергмана всегда продукты свежие, глядишь, сметанки накапает, или маслица отольет, или даже ветчинки отрежет.
— Погоди, — Сергей решительно направился к дому, поднялся на крыльцо, осмотрел дверь — толстая, такую пинком не открыть. И замок висит солидный, отмычкой с нахрапа не взять. — Афоня, а дорого такой дом снять? Он же пустой стоит?
— Ох и хитер бобер, — Афанасий тоже подошел поближе, но на крыльцо подниматься не решался. — Думаешь, один такой умный? Ладно, подскажу, если оно тебе надо.
Есть один ход, с хорошими помещениями не сдюжится, а вот с такой ненужностью — может сработать. Только потом попомни мою доброту, как оказия случится. Доброго денечка, товарищ следователь.
Новое действующее лицо появилось, словно выпрыгнуло из тени. Высокий худощавый мужчина лет тридцати, в гимнастерке и брюках, заправленных в короткие сапоги, с цепкими карими глазами и коричневой кожаной папкой, стоял чуть поодаль и пристально смотрел на них.
