На стреме поставили уличных мальчишек, аж четверых. Даже если попадутся, несовершеннолетним много не дают, а платить таким можно было немного, дать по двадцатке, так они счастливы будут. Что именно будет происходить, в эти детали детишек не посвящали, сказали — налет, и те прям от гордости раздулись, вроде как на серьезное дело пойдут. Будет что приятелям рассказать, похвастаться. Сам-то Пашка перед ними не светился, грузчики все сделали самостоятельно. Но проконтролировал."
"Один пацан ему не понравился, не светились его глаза от радости, когда дело предложили.
Так, помялся и согласился вроде как вынужденно. Его поставили в проулок, где уж точно никто появиться не должен был, хотя, по уверениям жиганов, и с других сторон тоже мусора с опозданием прибегут, когда уже они с кассой скроются.
В восемнадцать ноль-ноль банк закрылся, служащие бодро покинули место работы и рассосались по окрестным улочкам, в здании остались только дежурный кассир, который уходил в девять вечера, и охрана из двух гражданских и одного милиционера.
Желающие открыть вклад или забрать его будут ждать до завтра. В двадцать один час погасли лампочки внутри помещения, кассир, женщина средних лет, вышла из подъезда и пошла в сторону вокзала. В руке она несла небольшую сумку. Пашка уж было подумал, что ценности выносит, но нет, остановилась, достала помаду, повазюкала по губам. И покачивая обширными бедрами, засеменила дальше.
Через полчаса к банку подошел наряд милиции, тот милиционер, что был внутри, вышел, в дверь зашел другой, вроде как сменил.
Гражданские не появлялись, они дежурили сутками. Никто мешков из банка не выносил, так что непонятно было, как этим столичным удастся все провернуть. Но Пашка не расстраивался, если деньги окажутся на месте, ему же больше достанется — они же сказали, что может брать все, что найдет.
К десяти вечера стемнело окончательно, городские фонари не то чтобы освещали, слабые лампы больше создавали игру теней, и Пашка с тремя подручными двинулись к банку. У самого Пашки был наган, а грузчики вооружились обрезами двустволок.
Снаружи дверь не охранялась, у наряда была телефонная линия с отделом милиции, еще и ветер поднялся, раскачивая деревья, луна скрылась за плотными облаками, и урка слегка нервничал.
Дверь распахнулась, стоило четверым налетчикам подойти поближе. Невысокий мужчина с прилизанными редкими волосами, в мешковатом костюме и косоворотке, махнул рукой, показывая, что надо поторопиться, и подождал, пока они зайдут в здание.
