Квадратное помещение с прилавком, за которым днем сидели три кассира, и коридором, ведущим в служебные комнаты, было пустым.
— А где мусор? — тихо спросил Пашка. — И напарник твой? И деньги?
Мужичок кивнул в глубину коридора, а потом на сейфовую дверь.
— Быстро, — скомандовал он. — Будете уходить, тех, кто в комнате, пристрелите, они меня видели. У вас десять минут. Планы поменялись, дверь будем взрывать.
— Мы так не… — начал Пашка.
— Кончай разговоры, — прилизанный подтолкнул Пашку к двери, его подельникам это не понравилось, они заворчали.
— Сегодня меняли внутренности, как знали, аспиды, еле успел открыть. Но показать, что дело сурьезное, нужно. Усек?
Пашка усек, он зажег фитиль от спички, налетчики и их пособник спрятались в коридоре, взрыв грянул через несколько секунд.
Дверь выдержала, замок — нет. Разлетелся вдребезги.
— При царском-то режиме такую гниль не ставили, — проворчал охранник, но бандиты его уже не слушали. Они забежали в небольшую, четыре на четыре, комнату, уставленную стеллажами.
Несколько пустых мешков с разломанным сургучом да пачки рублей, навскидку — тысячи полторы, разметало взрывом. Все остальные полки были пусты, монеты сортировались и лежали в чугунках, прямо на полу, возле каждого на бумажке было написано, сколько там чего есть. Подельники тут же начали высыпать в пустой мешок мелочь без разбора и собирать бумажки.
— А ну стой, — прикрикнул на них Пашка, — только серебро сыпь.
Он хотел было добавить «и золото», но на полке сиротливо лежали восемь царских червонцев 1923 года, Пашка сгреб их и засунул в карман.
За пазуху сунул ассигнации. Серебра набралось килограммов двадцать, на тысячу примерно, вместе с бумажками, теми, что удалось быстро собрать, набиралось две с четвертью. Пашка внутренне был спокоен, жиганы обещали, что все пройдет тихо, старшие говорили, что с мусорами у них завязки есть, точно знают, что и когда. Значит, не прибежит сюда доблестная рабоче-крестьянская милиция.
— Все взяли?
Грузчики, а по совместительству налетчики, дружно кивнули.
— Валим охрану и рвем когти.
Подельники переглянулись, и тот, кто постарше, покачал головой.
— Не договаривались так, тебе надо, ты и вали. И эта, Чуня, надо хрусты поделить, а то непорядок получается, тебе вон сколько, нам на троих меньше досталось.
Пашка хотел возразить, но увидел три наставленных на него обреза.
— А, забирайте, — он вышвырнул девять пачек на пол, один из грузчиков споро их подобрал и начал делить между своими. — Но охрана на вас.
