— Не нравится мне опера, я больше кино люблю, — честно сказал Травин. Следователю этот ответ понравился.
— А я без ума от классической музыки. Она заставляет душу петь и отзываться на красоту этого мира, не так ли? Вот и Павла Евсеевича приобщаю.
— Ну и как, нравится? — спросил Сергей у Мальцева.
— Очень, — ответил тот. — Каждый раз душой отдыхаю.
Даша отвернулась, чтобы что-то разглядеть на другой стороне улицы, и Мальцев покачал головой. Оперу он явно не переносил, и Травин его хорошо понимал. Но что не сделаешь, чтобы перейти с любимой женщиной от простых рукопожатий, прогулок под ручку и поцелуев в щеку к чему-нибудь более серьезному.
И следователям дурная кровь бьет в голову, хотя казалось, посмотри кругом, сколько девушек, готовых к простым и необременительным отношениям.
Так что он попрощался, искренне пожелал следователю удачи и быстрым шагом удалился от творческой парочки. А то еще затащат с собой в этот театр, кроме как спать под заунывную музыку, да водку в буфете пить, делать там нечего, Сергей же спиртное не любил и ночью отлично выспался.
— Странный молодой человек, — сказала Дарья Павловна, когда он отошел достаточно далеко. — Идемте, Павел Евсеевич. Вы говорили, он подозреваемым был?
— Да, но подозрения не подтвердились. Проходит у нас свидетелем по одному ограблению, я вам рассказывал.
— Из головы вылетело, — засмеялась женщина. — Но представляете, он ремонтирует наш дом и даже водопровод починил, как он это делает, уму непостижимо. Там очень тонкая работа, а он такой огромный, как медведь, руки огромные.
Если детальку сожмет, раздавить может.
Следователь постарался не плюнуть на землю, появившийся сосед Дарьи Павловны и так его раздражал одним фактом своего наличия, а тут еще женское внимание с ее стороны. И ведь не пришьешь к нему ничего, то, что он такой здоровый, еще не преступление. Хотя, подумалось ему, директора банка задушил такой же силач.
— Дарья Павловна, а вы не помните, может, видели случайно, вечером среды или в ночь на четверг этот Сергей куда-нибудь из дома выходил?
Глава 9"
"— Так этот гусь столичный с твоей сеструхой кроватью скрипит? — рыжий молодой человек по кличке Кучер, а по паспорту — Кудрин Иван Пантелеевич, лузгал семечки.
— Как есть, — хлопнул себя по колену рябой парень и визгливо рассмеялся. — Да так, что кровать развалится скоро, чую, придавит он ее до смерти.
— Кровать или сеструху? — пошутил Кучер, Рябой прямо-таки зашелся смехом, разбрызгивая слюни.
