— Они настолько разнятся…
Вера не унималась, и Костя по очереди чесал то одну, то другую ногу.
— …Что могут либо подчеркнуть вкус антагониста, либо создать совершенно… Хулиганка! Я думал, у меня блохи!
Он быстро обернулся, поймал сметку, и не успела Вера выпустить дразнилку, как Костя схватил ее за руку.
— Ты очень интересно рассказываешь, — говорила Вера, пока ее вытягивали с диванчика. — Так глубоко, содержательно. Перестань целоваться! Костя! Куда ты меня несешь? Ну Костя! Опять все сгорит.
— Пусть горит.
Я поставлю на маленький огонь.
— Я хочу есть и дослушать про перец и шампиньоны..
— Именно про них я тебе сейчас и расскажу.
Когда они наконец уселись ужинать, Вера высоко оценила экзотическое блюдо:
— Очень вкусно. Праздник гурмана.
— Ложь, — Костя погрозил ей кусочком хлеба, — первый из пороков. Рыба не удалась. Но есть ужасно хочется. За все в жизни надо платить. Я готов.
— К чему?
— Перейти на сыроедение.
— Я тоже сыр люблю.
— Верочка, я имел в виду, что макароны и картошку мы будем есть сырыми.
— Но сварить макароны и пожарить картошку я сумею.
— Кто тебе позволит? Использовать тебя как кухарку крайне нерационально.
— А как меня использовать рационально?
— Если я сейчас начну объяснять, то мы опять не поужинаем.
— Пошляк, — рассмеялась Вера.
— В высшей степени, — быстро согласился Костя.
— Я помою посуду, — поднялась Вера, но Костя ее остановил:
— Не женское это дело. Твое дело коня на скаку останавливать, в горящую избу входить. И не щекотаться! Можешь подойти сзади.
Так, правильно. Руки положить мне на пояс, голову, нежно, — на мою мужественную спину.
— Положила. Костя, а тебя не интересует, что во внешнем мире делается?
— Абсолютно.
— Костя, а вдруг там снова путч?
— Средства, помогающие избавиться от кишечных газов, называются ветрогонные.
— Какой ты умный!
— Сам удивляюсь.
— Не задавайся! На самом деле, мне кажется, что ты здорово поглупел за последние дни. Я тоже, но у женщин это не очень заметно. Доктор наук, называется!
— Кто? Я доктор наук? Точно, поглупел, согласен.
Хорошо, что успел защититься. Сейчас я даже таблицы умножения не помню. Счастливые блаженны.
Костя вытер руки.
— Меняем исходное положение, — объявил он.
Обнявшись, они пришли в спальню и забрались на кровать. Костя сел, подложив под спину подушки, Вера примостилась у него на груди. Эта поза называлась у них “разговорная”.
— Костя, я хочу позвонить Анне.
— Зачем? — насторожился он.
