— Она считает это моей блажью. Анна сделку со мной заключила: она крестит детей, а я отправляюсь на прием к тебе. Она сказала, что ты почти священник.
— Эта женщина нравится мне все больше и больше.
— Вот видишь? Я уже ревную.
Костя спокойно, едва ли не снисходительно, выслушал исповедь Веры по поводу ее бездетности и рассказ о беспризорной девочке."
"— Верочка, — сказал он, — я обожаю детей, как и все нормальные люди. Представляешь, носятся по квартире маленькие охламоны, которым все дозволено, для которых не существует наших правил и условностей.
Устраивают кавардак — в общем, вытворяют все то, что мы себе позволить не можем, да и не умеем давным-давно… Столько дарят энергии и бескорыстной радости! Мы от них получаем гораздо больше, чем сами даем. Согласна?
— Да, но я не могу родить тебе ребенка.
— У меня была масса пациентов-мужчин, повернувшихся на выяснении проблемы отцовства — мой сын, не мой сын, от меня дочь, не от меня. На самом деле проблема кровного родства для мужчины особенной роли не играет — это только маскарадный костюм.
Для него важен наследник — дело свое передать, хозяйство, капитал, научить тому, что сам умеешь. Поэтому убеленные сединами старцы часто признают, что ученики для них дороже родных детей. Мы с тобой усыновим мальчика и девочку или двух мальчиков и двух девочек. У нас есть для этого все условия: я неплохо зарабатываю, кроме этой, родительской квартиры, есть еще одна. Разменяем, устроим спальни с двухъярусными кроватями — заполним их детским садом.
Что ты плачешь, глупая? Хорошо, мы усыновим колонию малолетних преступников! Верочка! Какое же веселье нас с тобой ждет!
Глава 13
Анне пришлось взять недельный отпуск: слегли с гриппом Ирина, Юра и Галина Ивановна. Больше, чем за детей, Анна боялась за Луизу Ивановну, для ее ослабленного организма гриппозная инфекция могла стать смертельной. Анна оградила свекровь строжайшим карантином. Целыми днями она лечила — таблетки, витамины, полоскания, растирания; готовила — бульоны, кашки, паровые котлеты, овощные пюре; убирала в двух квартирах, по телефону руководила центром и решала чужие неотложные проблемы.
Самое неотложное происходило в Донецке — Татьяна попала в больницу с размытым диагнозом “истощение нервной системы”, во всяком случае, так это назвали Василию. Анна разговаривала с зятем каждый день и поражалась его тупости и мягкотелости.
— Вася! — кричала она в телефонную трубку, потому что связь была отвратительной.
