— Я не падаю в обмороки, но мне в самом деле очень жарко: пончо из чистой шерсти и греет как перина.
Маневрирование на ограниченной площади — задача не из простых. Костя держал в одной руке свой портфель, сумочку Веры Николаевны и цветы, а другой помогал ей снять пончо. Вера на секунду коснулась его торса и бедра.
Ответом была здоровая реакция гимназиста в период гиперсексуальности.
— Эй, — почти ровно произнес Костя, — нечего прижиматься. Надо беречь завоеванную территорию.
Глаза могут выдать. Смотреть поверх ее головы.
Отвернуться. Легкую красноту можно списать на духоту и жару в вестибюле.
— Сами не прижимайтесь, — задорно парировала Вера. — Вас тут не стояло.
Они рассмеялись.
— Константин Владимирович, уж коль вы мне сейчас так близки, просто ближе никто не находится, — улыбалась не подозревавшая о его переживаниях Вера, — позвольте обратиться к вам с нескромной просьбой?
— Попробуйте, но свой портфель с вашей ноги я могу убрать только себе на голову. — Он ответил на ее улыбку и постарался расслабиться.
— Если моя просьба по каким-либо причинам покажется вам неприемлемой, забудем о ней тут же, хорошо?
Костя кивнул и с интересом приготовился слушать.
— Я все время думаю над вашим предложением Анне Рудольфовне подлечиться в геронтологическом отделении. Если я или Сергей, мой муж, заикнемся об этом, реакция будет однозначно негативной. Но если бы вы нашли возможность приехать к нам вместе с Игорем Петровичем, завести разговор о клинике, то, может быть, Анна Рудольфовна заинтересуется…
С его лица сползла благодушная гримаса, и вместо нее появилось выражение, какое бывает у человека, выслушивающего неловкости.
— Давайте забудем об этом, — быстро сказала Вера. — Извините меня за бестактность.
Костя мысленно обозвал себя идиотом. Какое соблазнительное предложение он предполагал услышать? Как объяснить этой милой женщине, что он считает для себя неприемлемой бытовую дружбу с пациентами?
Он постарался отказать как можно вежливее и деликатнее.
Глава 3
К Анне пришли институтские подруги.
Ольга из крепышки-казачки, десять лет назад приехавшей из Краснодара покорять столицу, превратилась в даму яркую и пышную. Ирина, напротив, еще больше похудела: на спине под тонким платьем дистрофично торчали лопатки."
"— Толстая и тонкая, как у Чехова, — подсказала Ольга Анне, целующей и разглядывающей их обеих.
— У Чехова были толстый и тонкий, — поправила Ира.
— А ты что хотела? — отмахнулась Ольга. — Ой, Нюрка, как я рада тебя видеть. Беременная.
