Он вышел на кухню и, отдалившись от внучки, приблизился к непроходящей, а теперь усиливающейся тревоге. Шум каждой машины за окном заставлял его вздрагивать и ждать шагов на лестнице. Потом он нашел в шкафу кое-что из ее одежды, выбрал трусики (те, в которых Ната прибежала, были выпачканы кровью), теплые колготки и футболку с длинным рукавом, свитер, да еще халат.
Наташа купалась минут двадцать. Почти все время он пробыл возле нее в тягучем беспомощном молчании. Что он мог сказать, чем утешить эту несчастную маленькую девочку?
От всех этих одежек внучка отказалась, и голенькая закуталась в длинный дедов халат.
Он поил ее чаем с малиной, бережно держа на руках и боясь пошевелиться, чтобы не причинить боль.
Наточка чуточку оклемалась.
— Деда, а правда, ты меня ей не отдашь?
— Конечно! О чем ты спрашиваешь! — лгал он лишь ради того, чтоб не пускаться в долгие, непонятные и ненужные в эту минуту девочке объяснения.
Пошли в гостиную. Наташа попросила включить телевизор и легла животом на диван, а он, найдя в столе на кухне пузырек облепихового масла, осторожно смазывал раны.
— Деда, а деда, поласкай мне писю? — тихонько просит девочка.
Он смотрит на ее исполосованную попку, вздыхает.
— А может, не надо сейчас, Наточка?
— Давай, деда, у меня сразу все пройдет! — Она, лежа на животе, чуть раздвигает ножки и приподнимает животик, чтоб он мог достать до желанного местечка.
Нежно тиская и поглаживая бугорок скользкими от масла пальцами, Игорь Сергеевич склоняется и целует, едва касаясь губами, ягодички, ляжечки, спинку.
Наташа улыбается, лежа щекой на сложенных ладошках, и медленно двигает попочкой.
— Сильнее делай! Так почти не слышно, — просит внучка, и он начинает ритмично растирать быстро наливающиеся влагой губки, твердеющий клитор."
"— А ты почему не раздеваешься?
Он на минуту оставляет малышку, чтобы стянуть тренировочные штаны и скинуть остальную одежду, а когда Игорь Сергеевич поворачивается к дивану, Наташа уже лежит на спине, разбросав колени и выставив приоткрытую розовую щелку.
Девочка улыбается и гладит ладошкой животик.
— Дедушка, а ты сделаешь то, что я тебя попрошу?
— Конечно, милая! — он склоняется над внучкой, уперев ладони между ее раскинутых ножек.
— Честно?
— Честно!
— Сделай со мной, как с Олей…
— Что ты, Наточка! Тебе ведь еще рано! Мы там порвем все! — он осекается, вспоминая горячий тесный плен Саниной писечки.
— Ну, ты же обещал!
— Как это тебе в голову пришло такое?!
— Я давно хочу.
