Ну, пожалуйста, дедушка, пусть больно! Зато она меня забрать не посмеет и бить не посмеет никогда, ведь я твоя буду! Как жена, да?
Он слушал, пораженный ее детской логикой и простодушной наивностью. В его голове и разбитом сердце не укладывалось, как в такую минуту поступать, что сказать…
— Дедуля, миленький, я тебя очень-очень люблю! Сделай так, пожалуйста! — на едва просохшем лице в глазки снова накатились слезы.
— Хорошо, Наташа, — решился мужчина. — Хорошо, только ты не плачь, ради бога! А то мне самому плакать хочется.
— И он улыбнулся, вызвав ее ответную улыбку, глянувшую, словно солнышко из-за набежавшей тучи.
Игорь Сергеевич принес новую, сложенную вчетверо простынь, и постелил Наташе под попку, потом опустился рядом и начал медленно, поцелуями и ласками возбуждать девочку, которая быстро забылась от напряженного ожидания первого в жизни полового акта, и радостно открылась навстречу.
Особенно тщательно и долго оно вылизывал и расцеловывал писю, давно подготовленную обильными ласками к такому шагу, и, наконец, приблизил плоть к узенькому зеву влагалища.
Головка, словно в стену, упиралась в зажатую между лепестков дырочку. Тогда, держа рукой жилистый окаменевший член, скользкий и обмасленный, приставленным у «ворот», он стал нежно, успокаивая, гладить животик, детские худые бедра, лобочек, сосочки, напряженно чувствуя, как медленно разжимается недоступная ранее пещерка. Едва головка стала чуть поддаваться, он медленно, словно лаская, завел ладони ей под попку, и неожиданным толчком вогнал член почти до половины.
Наташа вскрикнула, и тут же закусила губу, перейдя на стон. Он и сам стиснул от боли зубы, замер, боясь пошевелиться, и только, почти через минуту стал пытаться двигать членом внутри ребенка. По миллиметру, но дело пошло, и скоро маленькая писечка была обжита толстым грубым гостем, без комфорта, но вполне терпимо. Игорь Сергеевич старался быть как можно более аккуратным и осторожным, особенно во время оргазма внучки, когда тело, обуреваемое похотью, может выйти из-под контроля.
Но все обошлось благополучно. Струя семени оросила девственное лоно.
Наташа улыбалась искусанными губами, в глазках стояли невольные слезы, а на личике сияло выражение покоя и удовлетворения, большего, чем даже от обычного оргазма, хотя сейчас, кроме боли, она ничего не ощутила. Она стала женщиной, и это для нее было главное.
