Усадьба госпожи Ленбрау

Или Годин вообще уже женат.

– Нету у него жены. Годков пять ужо, – вздохнула Иста. – Померла родами вместе с ребятёнком.

Мы помолчали немного. Жену Година было жаль и неродившегося малыша тоже. Однако прошло уже достаточно времени, чтобы оставить горе в прошлом и начать новую жизнь.

Но вмешиваться я не стану, потому что не чувствую себя вправе. Принимать подобные решения мои люди будут самостоятельно.

В этот раз поездка прошла легче. К тряске я привыкла. Событий за эти дни произошло море, было, что обсудить с Истой.

Да и в будущее я теперь смотрела с оптимизмом, который помогал легче переносить трудности. Тем более такие незначительные, как ухабистая дорога.

Ерон сразу привёз нас к торговому ряду, но остановился метров за сто от его начала.

– Баршня, – голос у возницы был необычным, и это заставило меня выглянуть из-за его спины.

На улице творилось нечто странное. У шляпной лавки Рамиссы собралось с десяток хорошо одетых девиц, которые что-то громко обсуждали, возмущённо жестикулируя.

– Чего это они? – Иста тоже выглядывала из-за спины Ерона, только справа.

– Может, лавка закрыта? – предположила я.

Мы посидели ещё пару минут. Ничего не менялось. Юные девы по-прежнему возмущались, из магазинчика никто не выходил.

– Надо идти, – я вздохнула.

Пробираться сквозь толпу сердитых девиц – удовольствие так себе, но выхода у меня не было. Раз обещала привезти сумки, значит, должна это сделать.

– Если хочешь, оставайся тут, – предложила Исте.

– Ещё чего! – нянька даже оскорбилась.

– С вами пойду. Подсоблю, ежели что.

Она воинственно насупилась. Я спустилась по подставленной Ероном скамеечке, скрывая улыбку. С такой защитницей ничего не страшно. Крепче сжала ручку корзины, в которой, накрытые тканью, лежали сумочки, и двинулась к торговому ряду.

Прошла мимо девиц, обсуждающих какую-то нахалку, у которой совсем нет совести. Сделала вид, что собираюсь идти дальше, но, как только обогнула их, свернула к лавке.

Иста шла за мной след в след. Несмотря на воинственность, при виде такого количества барышень она оробела.

Я подумала, что надо бы отправить её с каким-нибудь поручением, но было уже поздно. Мы стояли у закрытой двери лавки.

– Эй ты! Вообще-то, тут очередь! – прилетело в спину, едва я потянулась к ручке.

Пришлось обернуться.

Одна из девиц выступила вперёд. Юная, едва ли старше Еженики, привлекательная, превосходно одетая. Сиреневое платье с изящной вышивкой по подолу и рукавам-фонарикам.