Усадьба госпожи Ленбрау

– Эти стервятницы чуть меня не растерзали. Почему вас так долго не было?! Вы же обещали прийти через три дня!

С каждым вопросом, больше похожим на обвинение, голос лавочницы становился громче, а пальцы сжимались крепче. Мне пришлось приложить немалое усилие, чтобы выдернуть руку из её захвата. На запястье остался красный след.

– Рамисса, мы договорились на пять дней. Я опоздала на один, за что приношу извинения. Что у вас тут случилось?

В этот момент дверь распахнулась, так резко, что оторвало колокольчик, жалобно звякнувший и покатившийся по полу.

А в лавку ринулась толпа девиц. Трое первых пытались пройти одновременно и на некоторое время застряли в дверях.

Они толкали друг дружку и активно работали локтями. Наконец барышня в сиреневом платье сумела одолеть соперниц и ворвалась внутрь.

– Это она? Она привезла те сумочки? – девушка кивнула на меня и приказала: – Показывайте! Я буду выбирать первой.

За её спиной вновь началась потасовка.

– Нет, я! Я стояла сразу за Лодиной!

– Я пришла всего на полминуты позже!

Рамисса тяжело вздохнула и подняла на меня усталый взгляд.

– Вот это и случилось. Надеюсь, вы привезли сумочки. Иначе они порвут нас на клочки.

Толпа у двери разрасталась. Одна из барышень пнула ногой корзину, которая мешала им всем разместиться. Я проследила, как она скользнула вдоль стены, накренилась, но, к счастью, устояла.

Медленно выдохнула, испытывая невероятное облегчение. Ведь стоило корзине перевернуться, как сумочки разлетелись бы по полу. Прямо под ноги нетерпеливых клиенток.

И тогда прощай почти неделя кропотливой работы.

Эти несколько мгновений, когда я, забыв о необходимости дышать, наблюдала за движением корзины, всё и решили.

– А-а-а-а! – долго и протяжно закричала я, начиная сопрано и заканчивая на ультразвуке.

Наверное, последние ноты сумели расслышать разве что летучие мыши, но это уже было неважно. Главное, что я привлекла внимание барышень. Девицы замолкли и ошалело уставились на меня.

– Отлично! – я улыбнулась.

Или скорее даже оскалилась, потому что от моей улыбки в помещении повеяло холодом.

А барышни единым порывом сделали полшага назад. На целый не хватило места. И так последние ряды уже вжимались в стену.

На месте осталась девица в сиреневом платье и две её подпевалы. Именно они не пускали меня в лавку. А сейчас стояли, брезгливо поджав губы. Мол, как эта оборванка смеет повышать на них голос?

Но кричать я больше не собиралась. В этом не было необходимости. В лавке воцарилась напряжённая тишина.