Усадьба ожившего мрака

Навредить живым он тоже не сможет, зато он может помочь Танюшке еще какое-то время выстоять в этой борьбе.

– Ну, я пошел! – сказал Митяй и закрыл глаза, а когда снова их открыл, в глаза уже бил свет керосиновой лампы, в его лучах легкомысленно кружили пылинки. Он проснулся. Теперь для того, чтобы переходить из одного мира в другой, ему больше были не нужны двери и анфилады комнат. Кто-то из них двоих и в самом деле становился сильнее. Может быть, Танюшка. Может быть, он сам. А может, они оба научились перелицовывать их общую реальность.

Сева охранял сон Митяя и страшно злился, когда Влас Петрович в разговоре с ним или со Стеллой неосторожно повышал голос. Тогда он шикал на этих двоих, разве что не скалился, как Горыныч. Они виновато улыбались, переходили на шепот, а он снова устремлял взгляд на Митяя, стараясь по движению глазных яблок угадать, что именно тому сейчас снится. Сторожил, охранял, а все равно упустил тот момент, когда Митяй проснулся. Кажется, отвел взгляд всего на мгновение, а тот уже открыл глаза, сел.

– Ну что?! – спросил Сева, страстно ожидая и боясь услышать ответ. – Ты ее видел?

– Проснулся? – К Митяю подошел Влас Петрович, а следом и Стелла.

Стелла ничего не знала про эту… особенность Митяя. Сева задумался. И как он теперь станет рассказывать? Может быть, попросить дамочку выйти? Из собственной комнаты? По прихоти каких-то пацанов?

Решить эту дилемму Сева не успел. В дверь тихонько поскреблись. Все они разом вздрогнули.

Стелла вопросительно посмотрела на Власа Петровича, тот приложил палец к губам, давая им всем понять, что необходима тишина, а Стелле кивнул. Она улыбнулась в ответ, на цыпочках прошла к двери. Сева глянул на настенные часы. Пятый час утра, рановато для гостей. Если только…

– Кто там? – спросила Стелла сонным голосом. Все-таки актрисой она была хорошей. Сева понял это тогда, когда наблюдал, как Стелла учит Власа Петровича правильно двигаться.

Наверное, ей что-то ответили, просто они не расслышали.

Как бы то ни было, а Стелла распахнула дверь, впуская в квартиру дядю Гришу и Соню. Оба они выглядели смертельно уставшими, а Соня еще и клацала зубами то ли от холода, то ли от чего-то еще.

Митяй сорвался с места, стоило ему лишь увидеть этих двоих. Отца он обнял порывисто, не стесняясь своей радости, а Соню… А на Соню он просто смотрел и хмурился. Любой другой подумал бы, что Митяй на что-то за нее злится.