Усадьба ожившего мрака

Митяй бесцельно бродил по его пустым комнатам – никаких анфилад! – и злился на самого себя. Злился, потому что это был не тот сон, в который он рвался всем сердцем. Этот его не интересовал. Этот отвлекал его от куда более важного. Отвлекал до тех пор, пока он не услышал стон. Стон тихий, едва различимый. Может быть потому, что его не поддерживало эхо. Может быть потому, что у той, кто его издал, почти не осталось сил.

Надо было уйти. Вот просто толкнуть входную дверь и выйти вон. Сон был чужой, но правила были его.

Он мог уйти, но вместо этого направился в глубь дома. Потому что дурак! Беспечный и любопытный без меры…

Все страшное и опасное выбирало для себя если не водонапорные башни, то подземелья. Митяй знал это наверняка, помнил по прошлой своей жизни и прошлым своим снам. Вот и это страшное и опасное выбрало подпол. Квадратная дыра в полу, крутая лестница, ведущая вниз. Спускаться по этой лестнице не хотелось, отчасти из-за страха, отчасти от омерзения. Ничего хорошего в подземелье быть не могло.

Ни для него, ни для той, на чей почти безмолвный стон он явился.

– Мои правила, – сказал Митяй сердитым шепотом и шагнул к лестнице.

Внизу горел желтый свет керосинки. Света этого едва хватало, чтобы разглядеть то, что происходило в подвале. Но все же хватало. К сожалению… К ужасу…

Лидию он узнал не сразу. Наверное, потому, что никогда не видел ее с распущенными волосами. Раньше не видел, а теперь вот… увидел. Волосы эти, наверняка, когда-то красивые, может быть, даже роскошные, сейчас слиплись от пота и крови.

Они занавешивали половину лица Лидии. Рядом с ней стоял Вольф. Он был голый по пояс, наверное, чтобы не испачкать форму в крови. Кровью в подвале пахло так сильно, что Митяя замутило. Сначала его замутило от запаха, а потом от всего остального.

Вольф обернулся, словно почувствовал его присутствие. Обернулся, обвел подвал яростным, невидящим взглядом, оскалился. У него были клыки. Белые и длинные – упыриные! А на шее у Лидии были следы от укусов.

Это было неправильно! Этого просто не могло быть! В Гремучей лощине остался только один упырь!

Но получалось, что не один… Вольф слизнул кровь с клыков, довольно, почти по-кошачьи заурчал и снова припал к шее Лидии.

– Отвали от нее, кровосос!

Митяй не выдержал, бросился в бой! Целился кулаком этому гаду промеж лопаток.

Ничего не вышло… Вроде, и целился, и ударил, да только упырь ничего не почувствовал. Кошачье урчание умолкло лишь на мгновение, но почти тут же возобновилось.