Усадьба ожившего мрака

Наверное, это была улыбка. Наверное, Вольф взял след…

Митяй тоже взял след, вот этот почти остывший, но все еще уловимый упыриный след. Оставалось лишь с него не сходить.

Он и не сходил. Вслед за Вольфом он взбежал вверх по лестнице, пересек просторную комнату, щедро украшенную все теми же вензельками-крендельками, замер в центре, вглядываясь в узоры следов на пыльном полу. Наверное, он бы мог попробовать провалиться в это видение поглубже. Наверное, сумел бы разглядеть того, кто вытащил Лидию из подвала. Но он боялся, что что-то может пойти не так, что не получится провалиться.

Или не получится вернуться в нужное время и нужное место. А еще ему было холодно. Так холодно, словно он был голый посреди лютой метели. Не умом, а каким-то другим, гораздо более древним и более мудрым чувством он понимал, что долго не выдержит. Его сон – его правила. Но вот это все не было сном. И он не знал правил… Поэтому он просто пошел за Вольфом.

Они шли быстро, почти бежали. В мире, который не был ни реальным миром, ни сном, двигаться было тяжело, словно под водой.

И мир был иной, приглушенный, замедленный, мир без красок и почти лишенный звуков. В подвале Митяю казалось, что это из-за темноты. Но теперь он видел все больше и больше отличий между этим миром и миром реальным. И да, здесь было холодно. Невыносимо холодно. Этот мир требовал расплаты. Расплачиваться с ним нужно было теплом и, кажется, собственными силами. Если не собственной жизнью. Про жизнь Митяй старался не думать.

Он остановился в тот самый момент, когда и силы, и тепло уже почти закончились.

Но он остановился не поэтому. Он понял, куда направляется Вольф. А еще он понял, что не сможет вернуться обратно. Силы кончились не почти, силы кончились совсем… Подогнулись колени, а остатки тепла вырвались изо рта с облачком дыхания. Наступила темнота, безмолвная, вымораживающая до костей. Так обидно… Он ведь почти нашел Лидию… Вот она, в белоснежном платье, похожая на ангела. Присела перед ним, гладит по волосам.

– Митя, тебе нельзя здесь… – У Лидии голос Танюшки.

Так странно. Открыть бы глаза, убедиться. Но сил нет. – Митя, ты слишком далеко зашел. Так нельзя.

Он и сам знает, что далеко зашел. Он и сам понимает, что так нельзя. Вот только поздно.

– Митя, я тоже долго не выдержу. Я еще только учусь.

Они вместе учатся. Она в своем хрустальном гробу, он в своем кошмаре.

– Ты вставай. Вставай и иди на мой голос. Я помогу, покажу обратную дорогу.

Вот только он не может встать. Нет у него больше сил.