Усадьба ожившего мрака

Именно из его рук она получила ту путеводную нить, которая вывела ее из тьмы к свету. Эта же нить связала их с Митей, словно невидимая пуповина. Он на одном конце, она на другом. И сейчас эта нить вибрировала от ярости и боли.

– Танька, осторожно!.. Берегись! – Слабый голос потонул в завываниях ветра.

– Митя, что происходит? – закричала Таня, когда неподвижное тело у ее ног начало заметать невесть откуда налетевшим снегом.

Так уже было однажды, когда Митя потерялся между мирами, а она его нашла и вытащила.

Тогда тоже было холодно, тогда Митя тоже готовился умереть. Но она не дала тогда и не даст сейчас! Ей нужно лишь протянуть руку и нащупать в снежной круговерти невидимую нить. Нащупать и больше не отпускать.

– Митя, держись! Я иду к тебе!

Прорываясь сквозь снег и ветер, она выбралась к выходу, толкнула дверь и выпала из одной реальности в другую, такую же холодную и слякотную – настоящую. Она проснулась.

Таня стояла перед калиткой, босая и без верхней одежды. Калитку бесшумно, но яростно толкал туда-сюда ветер.

Она уперлась в холодное железо обеими руками, навалилась на калитку всем своим весом. Невидимая путеводная нить не исчезла в этом мире, но сделалась едва различимой. Таня закружилась на месте, выбирая правильный путь. Ее друг попал в страшную беду, и она догадывалась, в какую. Разбудить остальных, позвать на помощь? Возможно, у нее получится, но получится ли у Мити продержаться так долго? Таня знала правду, поэтому решительно шагнула в непроглядный туман.

Они стояли на самой границе поля и леса. Две слабо подсвеченные лунным светом фигуры. Она могла видеть их даже сквозь туман. Теперь она многое могла. Наверное.

– Отпусти его! – Повинуясь ее голосу, ветер затих, послушным псом припал к босым ногам. – Отпусти его! Слышишь?

Он слышал. И болезненно морщился от звука ее голоса.

– Вот я и нашел тебя, моя маленькая фройляйн! – Его собственный голос сделался скрипучим и едва различимым. – Иди сюда, посмотри на своего уже почти мертвого друга.

Почти мертвого… Он сделал едва уловимый жест рукой, и Митя упал, уткнулся лицом в грязь.

– Он пока еще жив, и лишь от тебя зависит, продлится ли его никчемное существование. Иди сюда!

Слабый голос возвысился до звериного рева. Теперь уже Таня поморщилась, сделала шаг вперед. Один, потом другой, потом третий… На четвертом она подобрала с земли обломанный сук, без раздумий и без сожаления черканула им по руке, отворяя, выпуская на волю свою кровь.