Усадьба ожившего мрака

И глаза из синих сделались черными, неживыми. Она смотрела на своих мучителей, а они были так увлечены работой, что не видели, не догадывались, что режут по живому…

Ей нужно закричать! Пусть они не слышат его, но она-то здесь, на вот этот проклятом столе! Если она закричит…

Она не закричала, она вперила свой черный взгляд в Митяя, и его вдруг закружило, поволокло куда-то в темный туннель, на дно Танюшкиных зрачков. О стены этого туннеля билось Танюшкино отчаяние и Танюшкина боль.

– Больно! – Кричала она голосом Митяя.

 – Мне нужно проснуться! Выпустите! Выпустите меня отсюда!!!

А чертов коловорот все вращался и вращался. И Митяй вращался вместе с ним. И Танюшка, кажется, тоже…

Все остановил голос. Один из тех, которые подкидывало эхо. Одновременно забытый и хорошо знакомый.

– Митяй, не кричи! Сейчас все сделаем, все поправим. Хочешь проснуться – просыпайся! Все будет хорошо…

Голос узнала Танюшка, дернулась ему навстречу, и Митяй дернулся следом, широко распахнул глаза, чтобы видеть самому, и чтобы видела она.

– Сева? – спросили они разом. – Сева, это ты? Сева, где ты?! Разбудите меня! Пожалуйста, разбудите!!!

На мгновение, всего на долю секунды черный тоннель потерял свою пугающую реальность, и они с Танюшкой увидели лицо. Бледное, встревоженное, с взъерошенными светлыми волосами. Митяй вспомнил. А как только вспомнил, сон закончился. Так ему сначала показалось. Потому что исчезла операционная и эти сволочи, потому что Танюшка больше не кричала у него в голове, не просила ее разбудить.

Вот только сон не закончился, просто Митяя вышвырнуло через анфиладу бесконечных комнат в тот самый пыльный и гулкий холл, с которого все началось. Сон во сне – вот что это было…

Здесь, в этой части сна, было жарко. Так жарко, что Митяй принялся стаскивать с себя одежду, а потом и вовсе лег на пол, уткнулся лбом в холодную каменную плиту, затаился. Эта часть сна была безопасной. Он не боялся сквозняков и эха, но он боялся собственных воспоминаний о том, что увидел в том другом своем сне.

Он боялся, что на самом деле сон может оказаться явью… А еще он хотел наконец проснуться. По-настоящему, как самый обычный человек. Чтобы больше не метаться по лабиринтам собственных снов, чтобы все было просто и обычно.

– Хочешь проснуться – просыпайся! – послышался над головой знакомый голос. – Все будет хорошо!

Наверное, он поверил этому обещанию. Никогда никому не верил, а тут как-то само собой получилось. И проснуться получилось. Хоть и не сразу.