Усадьба ожившего мрака

– И лекарство получил правильное, – добавил батя, а потом сказал очень серьезно: – Благодари, Митяй, Власа Петровича за спасение. Из него половину кровушки выкачали, чтобы тебе перелить.

– Так уж и половину, – отмахнулся Головин.

– Представляешь? Небось, тебе теперь курить хочется до зарезу? – Головин улыбнулся. Кажется, Митяй впервые увидел его улыбку.

– Спасибо, товарищ командир.

Ему бы тоже улыбнуться, но все силы ушли на это «спасибо». Впрочем, Головин не обиделся, молча кивнул в ответ. Теперь, когда с выяснением обстановки и благодарностями было покончено, Митяй перевел взгляд на Севу.

– Ты ее видел? – спросил Сева шепотом.

– А ты нас слышал? – так же шепотом спросил Митяй.

Сева кивнул, вытер выступившую на лбу испарину.

– Она в усадьбе? – Сева сделал шаг к дивану, навис над Митяем.

– Я не знаю, где ее… тело. – Слова дались тяжело, но здесь все свои, здесь можно не таиться. Почти не таиться. – Сева, мне кажется, она попала в беду. В очень большую беду…

А перед глазами уже крутился проклятый окровавленный коловорот.

– Что с ней?! – Когда дело касалось Танюшки, Сева терял самообладание. – Она… ранена?

Митяй чуть было не ляпнул, что она скорее всего мертва, но вовремя прикусил язык. Если Танюшка пробилась в его сон, значит, пока жива. Наверное, очень слаба, но все равно еще борется, цепляется за жизнь. Точно так же, как цеплялся за жизнь он сам в застенках фон Клейста.

– О чем вы, парни? – спросил Головин и как-то странно посмотрел на батю. Словно именно батя мог рассказать ему, что происходит.

– Где ты ее видел, сынок? – спросил батя. Голос его был ровный, почти равнодушный, как будто речь шла о самой обычной встрече.

– Во сне. Или в бреду. Это уж как вам будет удобнее, – сказал Митяй с вызовом.

– Расскажи! – попросил Сева. Этот поверил сразу и безоговорочно. В отличие от Головина. Да и плевать на Головина, не он его лучший друг.

Митяй рассказал. Рассказал почти все, без ненужных подробностей про сквозняк и эхо. Запнулся лишь, когда дело дошло до чертова коловорота… Выдержит ли Сева? Танюшка выдержала, значит, и он должен!

Сева выдержал.

– Она была жива, когда я ее видел. Только со временем я могу ошибиться… Это как воспоминания, понимаешь? Это ее воспоминания в моей голове.