Усадьба ожившего мрака

Очнулся и сразу попросил пить. Это же хороший признак, да?

– Сейчас глянем, какой это признак, – ответил человечек голосом, от которого у Митяя волосы на загривке встали дыбом…

Никто не ожидал от пацана такого финта! И резвости, и силы, если уж на то пошло. Как только Гриня с Тимофеем Ивановичем вошли в комнату, Митяй затаился. Глаза его сделались огромными и круглыми, как у кота, готового к атаке. Он и бросился в атаку. Вот с этой кошачьей стремительностью и бросился. Прямо на доктора.

А они растерялись.

Даже Гриня с его новыми упыриными способностями. В себя пришли, лишь когда Тимофей Иванович уже лежал на полу, а ни с того ни с сего ошалевший пацан сидел на нем верхом. В какое-то мгновение Власу подумалось, что пацан перекинулся в упыря. Таким диким, таким яростным было у него лицо. Он даже потянулся за пистолетом. Не дотянулся… Пистолет вдруг оказался на полу в дальнем углу комнаты, а между Власом и пацаном встал Гриня. У этого лицо было тоже… страшное. Ни единый мускул не дрогнул, только лишь верхняя губа слегка дернулась. Клыков Влас не разглядел, хватило красных сполохов в глазах.

– Сам… – прохрипел Гриня и кинулся стаскивать пацана с хрипящего Тимофея Ивановича.

Пацан сопротивлялся, рычал и отбивался, как дикий зверь. Но где ему было справиться с Гриней? Гриня оторвал его от доктора одной рукой. Да так, на вытянутой руке, и удерживал. Как щенка.

А Влас бросился к Тимофею Ивановичу, помог старику встать, усадил в кресло, велел растерявшемуся Севе бежать за водой.

У доктора было слабое сердце, еще в тридцать девятом он перенес инфаркт. И если сейчас по вине этого мелкого паскудника с ним что-нибудь случится, Власа не остановит даже Гриня.

Но, кажется, обошлось. Доктор отдышался, хлебнул воды и с изумлением, но без злости посмотрел на пытающегося вырваться из отцовской хватки Митяя.

– Снова приступ? – Он перевел взгляд на Севу. Сева растерянно пожал плечами, спросил:

– Я чего?! – заорал Митяй. – Ты меня спрашиваешь, чего я?! Ты его, гада этого, спроси, чего он?!

– О чем ты, сынок? – Гриня легонько, но все равно ощутимо тряхнул пацана за шкирки.

 – Что с тобой вообще творится? Это Тимофей Иванович. Он тебе, между прочим, жизнь спас.

– Мне спас, – прохрипел Митяй, обмякая. – Мне спас, а Танюшке голову… – Он вдруг окончательно поник, всхлипнул.

– Что?! – Тут же вскинулся Сева.

– Это он был в той операционной! – Кричать у Митяя больше не было сил, но глаза горели лютой яростью.