Усадьба ожившего мрака

– Батя мой, – прохрипел с оттоманки Митяй. – Это батя мой их всех спас.

Стелла перевела взгляд на Григория. Смотрела долго, не мигая. Если бы он сам не был упырем, решил бы, что упырь – это она, такой пронзительный у нее был взгляд.

– А потом начали появляться эти… ожившие мертвецы, – сказала она, словно бы сама себе. – Сначала мы думали, что это слухи, какие-то фашистские происки, но потом об оживших мертвецах заговорили офицеры…

– Какие офицеры? – тут же вскинулся Митяй.

– Немецкие. – Стелла усмехнулась. – Немецкие офицеры, мой… – Наверное, она чуть было не сказала «мой мальчик», но вовремя вспомнила Митяеву реакцию, и закончила: – Мой юный друг.

Сначала это было похоже на сказки. Знаете, страшные сказки, которые дети придумывают от скуки. Никто не верил. До сегодняшнего дня.

Она отошла от пианино, уперлась ладонями в стол, посмотрела прямо в глаза Власу. Наверное, Влас бы нашел, что ей ответить, но Григорий помешал. Он приложил палец к губам, призывая всех к тишине, а сам прокрался к двери. За дверью было четверо.

Четверо и собака. Собака – это плохо. Очень плохо.

Григорий вернулся в комнату в тот самый момент, как в дверь громко постучали.

– Сколько? – спросил Влас одними губами. Он уже встал из-за стола и вытащил свой пистолет.

Парни тоже вскочили. Хорошо, что тихо, без лишнего шума.

Григорий показал четыре пальца. Про собаку можно было не говорить, она уже сама дала о себе знать заливистым лаем. Парни схватились за оружие. И только Стелла, кажется, оставалась спокойна.

– Туда, – сказала она едва слышно и указала подбородком на прикрытую дверь, за которой, как помнил Григорий, находилась спальня.

– А вы? – спросил Влас так же едва слышно.

– Разберусь! – Она уже сбрасывала с себя шаль, развязывала пояс на шелковом халате, ерошила руками свои роскошные волосы. – Убирайтесь…

Они быстро рассредоточились по квартире. Парни – в спальню, Влас – в кабинет. Григорий остался в коридоре, спрятался за огромным шифоньером так, чтобы видеть происходящее в коридоре. Гневный взгляд Стеллы он проигнорировал.

Если понадобится, действовать придется очень быстро. Как говорится, кто, если не он?

– Иду! Да иду я, господи! – Выкрикнула Стелла полным раздражения голосом.

– Фрау Стелла! – Послышалось из-за двери. Говорили по-немецки. Кто бы сомневался?

– Я! Что, черт возьми, происходит?! – Стелла тоже перешла на немецкий. Выглядела она сногсшибательно: растрепанная, полуобнаженная, злая. Григорий помимо воли восхитился ее актерским талантом.