Усадьба толстушки Астрид

Как настанет светлый тин, истово моли богиню простить не только тебя, но и твоих покойных родителей за блуд до свадьбы, и бабушку – за мужеподобие, развязность, хамство, непочтительность!

Мое сердце забилось быстро-быстро, кровь зашумела в голове. И тут она вплела Фиону и ее грехи (а были ли эти грехи?). Какое «благородство» – прийти к больной девушке и излить на нее желчь! Еще и о смерти говорит…

Не дождешься, грымза!

— Мне не о чем молить богиню Миру, — ответила я прерывисто, — разве что благодарить за счастье вырасти с бабушкой, которая была на самом деле порядочной, доброй, деятельной женщиной – не зря ее знали и уважали во всем графстве.

И хотя я не помню своих родителей, но твердо знаю, что они тоже были прекрасными людьми. Я горда, что в моих жилах течет кровь Лорье. Я восстановлю нашу землю и нарожаю много новых Лорье.

— Значит, ты гордишься грехами? Какая низость, какое хамство – говорить мне это в лицо! Ты хуже своей бабки – та хоть умной была, а ты глупа! Женщины продолжают род мужа, а не свой! Да и как ты нарожаешь? Кто возьмет тебя такую больную и толст… — она осеклась: меня уже никак не назвать толстой.

— Такую больную, попорченную, разведенную! Старую!

— Не переживайте так, — сказала я с нарочитым легким удивлением, — ведь если я старая, то вы совсем древняя, и вас может хватить удар.

— Что ты сказала?! — каэрина загнула ко мне.

— Я сказала – не переживайте. Мужа я сама себе возьму, какого хочу. И когда захочу.

— Да кто тебе позволит! Все на барона надеешься?

— Да, — нагло ответила я.

— Уверена, мой каэр защитит меня от наговоров и происков. И сама не оплошаю.

Я говорила тихо, ведь голос мой еще не окреп, и прерывисто – слова отнимали силы. И баронесса, сама тяжело задышавшая, процедила, окинув меня взглядом:

— Если только выживешь!

На этом обмен любезностями был закончен, и каэрина со своей служанкой ушли. Как только дверь за ними закрылась, я опустилась обессиленно на подушки. Хотела ли я этого конфликта? Нет. Но и проглатывать упреки не хочу, а также становиться девочкой для битья.

Что бы там ни творила Фиона Лорье, я – не она, и никто не имеет права меня осуждать.

Иннис налила мне воды в кружку и поднесла ее к моим губам. Я выпила воду с жадностью.

— Вот это да, — произнесла подруга. — Я знать не знала, что ты можешь так дерзить…

— Проблема не во мне, а в ней. Это не первая наша ссора.

— Зря ты так, надо было смолчать. Каэры не переносят, когда с ними так говорят.

— Я тоже не переношу.

— Астрид! — повысила голос Иннис.